Лекарь-возлюбленный 2. Цветок для короля - Маша Моран

на крепость нападут черные монахи? Или он опять в одиночку отправится в Мертвый лес?

Меня нет рядом, чтобы защитить его. Чем дольше я нахожусь здесь, тем большей опасности он подвергается. И тем меньше у меня шансов его заполучить. Вокруг него всегда вьются женщины. Да и мужчины тоже. И только мне он недоступен.

Я притащу ему демонов Ночной Цветок и заставлю признаться в своих чувствах, чего бы мне это ни стоило.

Это сложно, но не невыполнимо.

В конце концов, более сильные и искусные противники меня не убили. Оставили в живых с какой-то целью. И явно не только для того, чтобы расспросить о Духе Ширм. Они с легкостью могли подвергнуть меня пыткам, а потом убить. Но я все еще жив. Меня даже лечат.

Ключ к ответам – Баи.

Я серьезно посмотрел на него:

— Мы можем прогуляться? Не могу здесь больше оставаться.

Баи кивнул и молча направился к дверям. Я последовал за ним, собирая по крупицам оставшиеся силы.

Он был тем, кто мог все здесь мне показать, рассказать о братстве и… стать тем самым цветком, который я привезу Рэйдену. Всего-то и нужно проявить к нему больше дружелюбия. Наверное, мне должно быть стыдно за то, что я использую чужие чувства. Но желание обладать Рэйденом пересиливало все.

Боги, в кого я превращаюсь?

Баи вывел меня из покоев. Дерево, камень и яркие краски росписей – это место построили будто вчера. Сотни зажженных свечей разбрасывали по стенам жуткие тени, похожие на черных монахов и зубастых демонов.

Каменные колонны с витиеватыми барельефами напомнили подземелье в поместье графа Виерна. Я даже остановился, пытаясь лучше рассмотреть убегающие в черную вышину фигуры. Из камня в Важнане строили только крепости.

— Это первый василиск… – Стоящий рядом Баи, как и я, задрал голову, рассматривая обвивающее колонну змеиное тело. – Отец всех змей.

Крылья василиска поддерживали потолок.

— Я уже видел подобное.

— Правда? – Грусть на лице Баи сменилась удивлением. – Где же?

— В поместье одного из придворных мой алхимик нашел подземелье. Только там вместо василиска были черные фениксы.

Глаза Баи расширились. Кажется, он прекрасно знал, о чем я говорю.

— Не могу поверить… Похоже, вы отыскали заброшенную крепость Ночных Цветов.

Я вскинул брови. Да сколько у этих «цветов» вообще крепостей?

Видя мою реакцию, Баи взял меня за руку и потянул в лабиринт коридоров. Запах влажной земли и сосновой смолы навевал мысли о кладбище. Я будто шел по обители мертвых. Даже Баи казался призраком. Да и я сам… жил ли когда-нибудь по-настоящему?

— Вот. – Баи забрал из подсвечника одну из свечей и вытянул руку вперед. Мы стояли в тупике длинного коридора. На стене висела небольшая карта. – Первая крепость. – Он коснулся пальцем схематично изображенного красной тушью здания, а потом провел линию до следующего. – Вторая крепость. И третья.

Все три крепости находились на одной линии. На карте не было никаких подписей, но по очертаниям я узнал Ванжан. Получается, что первая крепость располагалась в столице. Вторая – на границе, в Ëру. Ну а третья была той самой, где я сейчас находился.

— Вижу, вы поняли. – Баи поднял свечу выше и снова коснулся первого рисунка. – Три крепости должны были охранять Ванжан от врагов. Первыми в битву вступал клан Опавших Лепестков. Если у них не получалось сдержать неприятеля, – Баи передвинул палец ко второй крепости, – бой принимал клан Тысячелетних Воронов. Если и у них не получалось, то клан Ураганных Вееров должен был сделать все, чтобы не пустить зло к землям Короля Мертвых. Они были последним оплотом на пути туда. Они и остались.

Я никак не мог связать все услышанное воедино.

— Ты сказал, что главной целью было не пустить врагов к землям Короля Мертвых. Но… я никогда не встречал желающих попасть туда. Крепость в Ëру – место, куда ссылают приговоренных к смерти.

Баи улыбнулся:

— Вы сказали, что ищете Манускрипт Маледиктуса. Что вы о нем знаете?

Вопрос Баи удивил. Как Манускрипт связан с Ночными Цветами и пропавшей крепостью?

— Только сказки, которые рассказывала мать. И то, что сказал мастер Юн.

— Пролились реки крови, чтобы уничтожить любое упоминание о Манускрипте. – Он развернулся и повел нас обратно. – В нем всего три страницы. Но записанного на них хватит, чтобы утопить в страданиях весь мир.

— Да, мать говорила мне.

Неожиданно бесконечная череда коридоров закончилась, и мы вышли в холодную осеннюю ночь.

На мне был лишь тонкий халат, и северный ветер тут же забрался под легкую ткань. От студеных порывов перехватило дыхание.

— Вы замерзли? – Баи захватил прядь моих волос и заправил за ухо. Его попытка то ли флирта, то ли заботы вновь оставила меня равнодушным, не тронув в сердце абсолютно ничего. На мгновение я даже обрадовался, что мужчины меня не привлекают. Но предательская мысль о Рэйдене, делающим то же самое, разожгла в теле пожар. Рядом с ним я не смог бы оставаться спокойным и хладнокровным. – Манускрипт неразрывно связан с тремя кланами.

— Ты… можешь рассказать мне о нем?

Баи спустился со ступенек, и мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Все вокруг выглядело странно запущенным. Разросшиеся кусты роз казались немыми монстрами, тянущими свои руки-стебли к незваным гостям. Шипы были таких размеров, что могли достать до сердца. Каменные статуи и разбросанные повсюду валуны покрывали плющ и мох, которого было так много, что он источал запах. Смутно знакомый, терпкий и прелый.

Мох-могильник. Что там Дайске говорил о нем? Любимое растение Мертвой Алхимии? Значит, здесь кто-то занимается запрещенным колдовством?

— Я расскажу… – Баи, о котором я уже успел забыть, обернулся ко мне. – …все, что знаю. Но взамен вы расскажете о Рэйдене. – Он шел по вымощенной рассыпающимся камнем дорожке, по обе стороны которой высились сплетенные из роз стены. Белые одежды мелькали погребальным саваном, и казалось, что я преследую призрака.

Зачем ему знать о Рэйдене? Я ведь ясно дал понять, что могу предложить только дружбу.

Баи исчез, и когда я его нагнал, оказалось, что он стоит на берегу черного озера, в центре которого застыла красная беседка. Висящие под крышей фонари распространяли вокруг себя мутный желто-зеленый свет, который никак не мог быть светом свечи. Слишком тускло. Да и зеленого пламени я никогда не видел.

— Почему ты