Чародейка на всю голову - Надежда Николаевна Мамаева

с рубцами и мелкими застарелыми шрамами проступали совершенно другие черты: острые скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Лишь взгляд темно-синих, цвета предштормового неба глаз остался неизменным: проницательным, расчетливым и холодным.

Совсем как на том изображении в газете. Я сглотнула, понимая, что передо мной тот, против кого девица Тигиан должна была давать показания, – тот самый Дьярвир Йоран. И мы со злейшим врагом ныне прикованы друг к другу одной цепью. М-да… явно где-то глубоко во мне спал оптимист и везунчик. И с каждым днем его храп становился все громче и заливистее.

Видимо, мое изумление было слишком велико, потому как напарник иронично вскинул бровь, спросив:

– Что?

– У тебя это… грим поплыл, – я решила сообщить о меньшем из своих открытий.

– Правда? – ничуть не смутился напарник. И, проведя ладонью по щеке, посмотрел на пальцы, невозмутимо добавив: – Я рассчитывал, что искажающего эликсира хотя бы на пару суток хватит.

Всего одна его фраза родила столько вопросов, что я могла бы в них утонуть легче, чем в горном потоке, ревущем рядом.

– Ты… – ошарашенно начала я.

Но Дьяр меня перебил:

– А мне твое лицо кажется знакомым… Мы не встречались раньше? – прищурившись, спросил он.

– В этой жизни – точно нет, – отрезала я и с энтузиазмом посмотрела на буруны реки.

Уйти от разговора, а тем паче от пристального внимания беглого мага хотелось столь сильно, что и вода уже казалась не такой уж холодной, а идея нырнуть в нее – не безумной.

Как врач, я прекрасно понимала, что такой заплыв грозит судорогами, остановкой сердца и дыхания, потерей координации… Но там хотя бы была вероятность выжить. А рядом с Дьяром – никаких «может быть», одни стопроцентные гарантии.

– Прыгаем на счет три? – подойдя к самому краю, не оборачиваясь, произнесла я.

Вместо ответа враг Тигиан, а ныне – мой, встал рядом и начал отсчет:

– Раз. Два. Три… – Наши ноги синхронно оттолкнулись от берега.

Миг полета, и быстрое течение подхватило нас, щепками помчав в самую стремнину. Тело моментально заледенело. Я смогла лишь вынырнуть, жадно схватив ртом воздух, как меня поволокло на глубину.

Скованную руку дёрнуло. Рывок вверх – и я смогла ухватить еще один глоток кислорода, увидев впереди широкую спину напарника. Он греб одной рукой поперёк течения, таща меня буквально на буксире.

Скованная рука не позволяла мне нормально грести и выворачивала тело боком. Отчего я увидела, как выше по течению на нас несется вывернутый вместе с комлем ствол.

– Берегись! – крикнула я, взамен нахлебавшись воды.

Дьяр обернулся за несколько секунд до того, как бревно поравнялось с нами, и приказал:

– Ныряем!

Я ушла вниз легко и быстро, в лучших традициях стиля «топорик». Напарник вроде бы тоже, но… я почувствовала, как цепь дернуло. А потом еще и еще несколько раз. Причем вбок.

Горло ожгло, грудь сдавило, а перед глазами и вовсе почернело. Хотелось сделать вдох. Дико. Неимоверно. И даже понимание того, что вокруг вода и я захлебнусь, не останавливало. Я что есть сил заработала ногами и свободной рукой, стремясь вверх и…

Вынырнула. А по ощущениям – пробила стеклянный потолок. И через несколько секунд над водой появилась и темная, облепленная черными волосами макушка. Дьяр посмотрел на меня, убеждаясь, что я жива, и погреб в сторону берега.

На берег мы не выбрались – выползли.

– Ты жива? – спросил, отдышавшись, Дьяр.

– Нет. Отстань. Не мешай мне разлагаться, – ответила я устало и только тут поняла, КАК он ко мне обратился. Глядя в лазоревое утреннее небо, я спросила: – Давно догадался?

– Еще в дилижансе, – хмыкнул голос рядом со мной.

Я повернула голову и увидела, что в полуметре от меня точно так же на спине лежит Дьяр, повернув голову в мою сторону.

Мы были психами, сумевшими выжить вопреки всему. В этот момент я забыла, что передо мной враг. Я просто радовалась тому, что дышу, что живая.

Наши взгляды встретились.

Двое незнакомцев. Секунда, превратившаяся в вечность. Мы лежали и смотрели друг на друга. И казалось, что в этот миг все иные реальности и миры, галактики настоящие и рожденные лишь человеческим воображением, которые никогда не будут существовать, закрутились вокруг нас бешеным хороводом. Это было счастье. Шальное и невероятное.

Кто из нас рассмеялся первым? Не знаю. Да и так ли это важно? Мы лежали и хохотали. Продрогшие, мокрые до нитки. Встречали рассвет, лежа на острых камнях, и были счастливы, забыв себя. И этот смех лучше любых доводов разума убеждал нас: мы сумели, справились, победили.

Солнце поднималось, цепляясь лучами за пышные колючие лапы елей, ветви сосен. Оно плыло по небу неспешно, словно пересчитывая отару облаков. А мы вдыхали полной грудью свободу.

Понимание, кто мы, где и насколько я близка к смерти даже сейчас, выбравшись из водоворота, обрушилось как волна цунами, накрыв с головой. Ничего не изменилось. Я в теле той, кто должна дать показания против беглого преступника. Правда, и сама теперь вне закона…

Дьяр поднялся, опираясь лишь на одну руку. И хоть он был ко мне боком, все равно старался отвернуться еще сильнее. Я заметила, как он при этом сжимал зубы, и невольно особым врачебным тоном спросила:

– Где болит?

– Кажется, плечо вывихнул, когда бревном приложило, – нехотя ответил Дьяр. – Сейчас вправлю.

И произнес он это спокойно, буднично. Словно до этого и вправду не раз вставлял выпавшую из суставной сумки головку кости. Хотя… может, действительно вправлял. Вот только навряд ли себе. Потому как уж очень это неудобно. Это с лодыжкой или запястьем можно рискнуть, но не с плечом.

– Давай я, – предложила, потому что не могла иначе. Несмотря на то, что он мой смертельный враг. Потому что врача не может исправить даже могила, ибо это не профессия, а призвание души. И я понимала: хоть в том мире, хоть в этом, в какой бы дом я ни вошла, я войду туда для пользы больного.

Не дожидаясь ответа, присела рядом с насторожившимся напарником.

– Ты же говорила на суде, что поцелованная смертью, а не целитель, – прищурился Дьяр, уверенно добавив: – Я помню.

– И как это связано? – ответила я вопросом на вопрос, потому как ну очень смутно представляла, о чем он.

– Ты маг смерти, некромант, – припечатал Дьяр. – Ты не можешь исцелять.

– Кто тебе такую глупость сказал? – удивилась я, имея в виду лечебный процесс.

Но Дьяр понял иначе:

– Ты сама же утверждала, что Смерть видишь. И артефакт Истины это подтвердил. А узреть Привратницу жизни могут только некроманты. – Взглядом Дьяра можно было