Ларисса Йон - Бессмертный всадник (ЛП)

Это не только нанесет огромный урон их организации. Ходит слух, что их оружие, секреты, ценные артефакты хранятся в главной штаб-квартире. Вот что просто бесценно для любого демона.

Мор жестом показал на замученного парня:

– Не хочешь попробовать выудить из него что-то полезное?

Хайвестер стряхнула невидимую пылинку с черных леггинсов:

– Мне есть чем заняться и без этого.

– Нет у тебя никаких дел. – Он впился пальцами ей в плече, наверное, это было больно, но она и глазом не моргнула.

– Я бы очень хотел увидеть, как ты владеешь ножом.

– Что конкретно из предложения "мне есть чем заняться " ты не понял?

Мор произнёс, сузив глаза:

– Ты знаешь, я никогда не видел, чтобы ты занималась чем-то, кроме того, что околачивалась рядом и наблюдала, как другие пачкают руки.

Она фыркнула:

– Да я, делала такое, чего ты даже представить себе не можешь.

В этом он сомневался. Его фантазия была полна устрашающих идей.

– Так покажи мне.

Она уставилась на него долгим тяжелым взглядом. Наконец, встряхнулась, взяла зазубренный нож из секции пыточных инструментов, висящей на стене, и проверила остроту лезвия, проведя по нему пальцем. Кровь выступила из пореза, и она слизнула ее, заживляя рану. И… ее вид, запах, обеспечили Мору мгновенный стояк.

– Будь, по-твоему, – согласилась она безразличным тоном и направилась к Хранителю, где занялась своей ужасной работой.

Наблюдая, Мор наслаждался каждым новым человеческим криком. Очень скоро его планы сойдутся вместе. Вскоре, Эгида сама запустит действие Апокалипсиса, Лимос превратится в злую суку, какой была с самого рождения, а Эрик... он умрет.

Но не раньше, чем Мор заберет его душу.

***

Грёбаные демоны.

Любимые два слова Эрика, и он повторял их снова и снова. Ну, они не всегда были любимыми, но Эрик подозревал, что время, проведенное в этой дерьмовой яме стерло начисто его словарный запас, оставив только "грёбаный" и "демоны".

Эрик сидел неподвижно пока Тав заканчивал его исцелять – снова. Второй раз за двенадцать часов, что не было необычным, но Эрик надеялся на отсрочку пыток, поскольку они все же решили его казнить.

Не так уж и много.

Он бросил взгляд на дверь, где закрепил свой супер тонкий плетеный шнурок вокруг грязной решетки между стеной и замком. Пока все шло нормально. Никто не заметил. Хотя демоны были не самыми наблюдательными существами на планете.

– Ну, Тав, что планируешь делать дальше?

Тавин снял свои хирургические перчатки.

– Заняться сексом.

Верно. Демоны Семинусы. Должны либо трахаться, либо умереть.

– Отлично.

– А ты?

Побег.Эрик пожал плечами.

– Я, наверное, съем ведро рыбьей чешуи и потрохов, которое принесут мне твои друзья. Потом, меня ждет встреча с палачом. А что? Хочешь назначить мне свидание?

Тав сунул перчатки в свою медицинскую сумку.

– Ты не в моем вкусе. Семинусы могут быть только с женщинами.

– Ох. Я не Семинус, но тоже предпочитаю женщин.

Тавин засмеялся, чего Эрик за ним никогда раньше не наблюдал.

– Ты мне нравишься, человек. – Демон успокоился, а его улыбка стала грустной. – Сомневаюсь, что увижу тебя снова.

Эрик похлопал демона по спине.

– Знаешь, юмор висельника я ценю гораздо больше чем сопливые прощания.

Закинув сумку на плечо, Тав подал знак страже.

– Надеюсь, ты обретёшь покой, человек. – Демон немного понизил свой голос и продолжил. – И помни, если всегда будешь идти правильным путём, то тебе не придётся сворачивать налево

– Ну что ж... ладно. Хотя у меня нет для тебя никакой таинственной мудрости, знаешь, я взял за правило никогда не ставить на белую лошадку. Следуя этому совету, я никогда не терял своих денег.

– Я запомню.

Когда дверь открылась, Эрик положил руку на самодельную веревку, которую обернул вокруг вертикального засова, что запирал дверь.

– Увидимся, демон.

Тавин вышел. Дверь захлопнулась, и Эрик, благодарный за эластичность своего творения, потянул пряди нитей вниз, так что они образовали барьер между механизмом замка на двери и затвором на решетке.

Теперь ему оставалось только молиться, чтобы тонкая косточка, которую он подобрал в грязи, оказалась достаточно прочной, и открыла замок снаружи, пока веревка будет прижимать ползунок изнутри.

Глупые демонические ублюдки не подозревали, что Эрик выучил их язык, подслушивал их разговоры и выяснил, что только кость может открыть замок.

Очко в пользу человека, придурки.

Тав уважительно кивнул, и как только он и охранники исчезли, Эрик вернулся к работе. Прихрамывая от боли в лодыжках и правом колене, что осталась после недавних пыток, он вытащил тонкую, словно иголка, косточку и двинулся к двери.

Зажав руки между решетками, Эрик вставил осколок кости в замок и молился, чтобы все сработало.

Он осторожно натянул веревку, и почувствовал движение в замке, от волнения его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Поковырявшись косточкой в отверстии, он прислушивался к щелчкам в системе механизма.

Эрик сильнее натянул веревку, и постепенно, металл начал поддаваться, пока механизм не открылся.

Он осторожно толкнул дверь плечом и та, заскрипев, открылась. Оглушительный... для Эрика, во всяком случае... шум, заставил его пульс немыслимо участиться. Если услышит кто-нибудь из ублюдочных демонов...

Эрик вышел из камеры. Чувство свободы наполнило его сердце, но в то же время, ему пришлось побороть тревожное желание вернуться в камеру.

Эрика накрыло волной адреналина, от чего он вспотел, а кожа вся натянулась. Он, в самом деле, с неопределенностью уставился внутрь клетки.

Да, его замешательство оказалось хреновым. Но логическая часть его мозга, которая все еще помнила военную подготовку, напомнила Эрику, что такая реакция вполне характерна для людей и животных, которых держали в плену.

Все ужасы тюрьмы могли быть куда менее страшными, чем кошмары снаружи. Страх перед неизвестностью.

Но Эрик решил, что он сильнее этого.

К черту все, он сильнее. Эрик сделал свой первый шаг в темном туннеле. Повсюду слышалось беспрерывное капание, которое неделями сводило его с ума, но все же не было ни шагов, ни голосов.

В тишине, и босиком Эрик брел по извилистой пещере, но, когда подошел к развилке, то остановился.

Один путь уводил во тьму, которая в отдалении становилась туманной, и хотя второй тоже был чернильно-черным, он все же имел незначительный наклон.