Ты попала в Ад, детка... - Анна (Нюша) Порохня

— А знает ли она, что в приступе ярости, ты можешь сломать ее тонкую шею одним пальцем? Или о том, что эта ярость неконтролируема? Хотя… Извини, дорогой… Игрушке о правилах знать не обязательно… — завораживающее мурчание этой демонической кошки, отравило момент, в котором пребывал Асмодей и он снова почувствовал нарастающую ярость.

— Я не помню, чтобы звал тебя, Обизат, — голос демона был похож на медленную испепеляющую лаву.

— Ты никогда не зовешь меня, мой князь, я сама прихожу, когда чувствую, что тебе нужно расслабиться… — она подошла настолько близко, что он почувствовал тягучий аромат ее духов. Как ему удавалось не задыхаться раньше, вдыхая этот запах — смесь вулканического пепла, красной лаванды и огненного пиона, растущего на остывшей лаве. Адская смесь.

— Я не нуждаюсь в твоих услугах. Прочь с дороги. Пойдем, — он взял Таню за руку и поволок из сада, не обращая внимания на полные ненависти глаза демоницы. Кто она такая, чтобы заявлять на него хоть какие-то права?

Асмодей запрыгнул на лошадь и, подхватив девушку, усадил впереди себя. Конь нетерпеливо заржал, перебирая копытами, и демон успокаивающе похлопал его по теплому боку.

— Тише, тише…

— Кто она? — Таня сидела с напряженной спиной, словно боясь прижаться к нему и почувствовать его жар и эта деревянная спина, неимоверно раздражала его.

— Не думаю, что это имеет значение, — демон тронул поводья, и конь помчался по потрескавшейся земле. Не удержавшись, девушка все-таки упала на него, и он сжал ее в крепком кольце своих рук, сдерживая поводья.

— Сиди смирно, если не хочешь свалиться под копыта.

Она замерла, но Асмодей так явственно чувствовал ее мягкие изгибы тела, прижатые к его бедрам, что сидеть смирно приходилось ему. Всю дорогу она вздыхала, ощущая, как напряжение в его штанах нарастает, и испуганно вздрагивала от малейшего движения его рук.

— Такая ли ты боязливая на самом деле? — усмехнулся Асмодей и прижал ее еще сильнее, сходя с ума от дикого желания. Она действительно странно действовала на него, и оставалось лишь догадываться о причинах столь сильной тяги. Возможно, это было из-за того, что за нее шло соперничество? Да, скорее всего так и было. Адреналин, желание выиграть у Астарота, делали женщину такой притягательной.

Уже на полпути к замку, демон немного придержал коня, и он пошел медленной поступью, позволяя любоваться пейзажем, окружавшим их. Это было самое красивое место в Аду — лишь здесь собрались все немногочисленные цветы, произрастающие на бедных, горячих почвах. Асмодей заметил, как девушка изумленно ахнула и улыбнулся.

— Хочешь остановиться?

— Да, если это возможно, — живо откликнулась она, и демон остановил коня.

— Какая красота… — прошептала Таня, касаясь головок цветов, кончиками пальцев. — Какие необычные цветы…

— Вот это — красная лаванда, — Асмодей сорвал соцветие и потер между ладонями. — У нее очень терпкий аромат. Чувствуешь?

Девушка склонила голову над его руками и, вдохнув аромат, кивнула:

— Да…но он немного отличается от запаха обычной лаванды.

— Согласно легенде, лаванда появилась на земле, когда Бог сослал на землю Адама и Еву. — сказал Асмодей. — Чтобы полезные травы облегчали их жизнь. Лаванда услаждала их души своим ароматом. Однажды, Ева порезала палец, и кровь попала на цветок. Она даже не заметила этого, но вездесущий Змий, украл этот цветок и принес сюда. Красная лаванда — это кровь Евы.

— А этот цветок? — Таня склонилась над пышным флоксом. — Это же флокс. Да?

— Да, но не совсем обычный, — терпеливо объяснил Асмодей, получая удовольствие от простого общения. Внутри него было спокойно и хорошо. — По легенде, Одиссей и моряки, спускаясь в подземное царство Аида, держали мерцающие факелы, которые освещали им путь. Когда они выбрались из подземелья, то бросили факелы на землю. Они проросли и превратились в цветы флокса в память о смелом Одиссее. Только незаметно следовавший за Одиссеем бог любви Эрот, тайный ангел-хранитель легендарного героя, не расстался со своим факелом. Утомленный дальней дорогой, Эрот задремал на берегу ручья. В это время нимфа похитила факел и погасила его в водах источника, который тут же закипел, засветился и обрел волшебный дар исцелять больных и немощных.

В это время, возле источника прогуливался демон и, увидев цветок, лежавший на берегу, поднял его и принес сюда. Эти флоксы, произросли именно из факела Эрота и имеют удивительную силу дарить любовное наслаждение.

Таня зачарованно слушала его и Асмодей, не удержался и поцеловал ее, в приоткрытые, влажные губы.

— Я уверен, что мы обойдемся и без флокса… — прошептал он, отрываясь от девушки, которая разомлела от его поцелуя и ее глаза были поддернуты дымкой страсти. — Хочешь, я подарю тебе невероятное наслаждение?

Ее взгляд моментально стал трезвым и четким, девушка покраснела и выдохнула:

— Ты специально привез меня сюда, чтобы соблазнять своими сказками! Думаешь, я поведусь на них?!

— Злобная мышь! — рявкнул он и, запрыгнув на лошадь, не церемонясь, затащил ее следом. — Мне не нужно соблазнять тебя! Ты уже таешь от моих прикосновений!

Она замерла, выпрямив спину, и демон заметил, как на ее шее бьется голубоватая жилка. Что ж, у него хватит терпения не обращать внимания на ее жалкие укусы.

Возле замка он спрыгнул с лошади и аккуратно снял ее, слегка касаясь грудей большими пальцами рук. Дьявол, как она напряжена!

Девушка взметнулась по лестнице, стоило им только войти в двери. И Асмодей с улыбкой наблюдал, как длинный шлейф скрывается за мраморными перилами. Она выберет его. Она будет кричать в постели его имя так громко, что даже Люцифер услышит его в своем дворце!

Глава 12

* * *

Я забежала в спальню и, задыхаясь, прижалась спиной к двери. Это невозможно! Я испытывала такие яркие чувства к этому мужчине, что где-то в глубине души становилось больно. К мужчине, который грезил о другой женщине, который имел шикарных любовниц и играл со мною, как кот с мышью… Злобная мышь…Отличный комплимент! Эти чувства не имели продолжения, что я отлично понимала, ведь отношения демона и обычной женщины, казались нонсенсом, чем-то абсурдным и невероятным. Что мы могли дать друг другу? Я — страх, и недоверие, а он — жестокость, нетерпимость и агрессию. Но как же сладко было представить нечто большее, чем игры в страсть. Нет. Нужно выбросить эти мысли из головы, они ни к чему хорошему, не приведут.

Выровняв дыхание, я направилась к шкафу, чтобы найти какое-нибудь одеяние на время отдыха. Лучшее, что я сейчас могла сделать — это поспать. Ночная рубашка, которую я выбрала, была довольно откровенной,