Кейти Макалистер - Секс и одинокий вампир

– Какие еще ступени? Я предпочитаю пользоваться лифтом. С моими ногами иначе нельзя.

Джой задумалась.

– Да, ты права. Я как-то об этом не подумала. Кристиан только что преодолел вторую ступень. Если это его не убедит, не знаю уж, что и делать. Он просто обязан мне поверить.

– Какие еще ступени? В чем убедить? Чему он должен поверить? Знаете, у меня такое ощущение, будто вы говорите об эскимосах, а я пытаюсь объяснить, как готовить сливочную помадку.

Рокси подтолкнула меня локтем.

– Третья ступень тебе понравится, уж поверь.

– Какая еще ступень? – спросила я у них.

Джой скорчила рожу и потерла поясницу.

– Мы обо всем расскажем завтра. В четыре часа. Нам многое предстоит обсудить.

Многое предстоит обсудить – слабо сказано.

Глава 4

Когда я добралась до гостиницы, было уже поздно обзванивать офисы АСИФ и спрашивать имя и телефон отшельника (а может, отшельницы, не знаю), который мог бы мне помочь освободить кота. Поэтому я решила принять ванну. Я нежилась в ней, пока моя нога не перестала болеть, а кожа не приобрела красновато-лиловый оттенок. После этого я облачилась в мягкие пижамные штаны и футболку и завернулась в просторный зеленый халат. Нога в шрамах, глаза разноцветные, прикид на редкость небрежный… Безусловно, попасть на обложку модного журнала мне не светит, зато удобно.

– Ну вот и остались мы снова одни, котик. Ты уж постарайся завтра спрятаться от горничной, как в прошлый раз. Я отправлю тебя обратно, как только смогу, но, возможно, придется подождать. Сперва нужно переговорить с отшельником…

Закончив описывать в дневнике все, что стряслось сегодня вечером, я натянула спортивные штаны с рубашкой и спустилась вниз: нужно было отправить Коррин е-мейл – книжку с автографом достала; отдам, когда приеду.

Я отослала письмо и некоторое время ошивалась в коридоре, но на меня начали коситься (что ни говори, темные очки и тренировочные штаны – странное сочетание), так что я была вынуждена ретироваться к себе в номер.

– Как видно, жители Лондона не уважают чужое личное пространство, – заметила я, затворив за собой дверь. На единственном удобном кресле в номере, элегантно закинув ногу на ногу, восседал Кристиан. Он поглаживал подбородок и наблюдал, как трехногий кот катается по полу, пытаясь играть с бахромой постельного покрывала. Его прозрачные лапы проходили сквозь бахрому, не причиняя последней ни малейшего вреда.

– Как вы сюда попали, что вы здесь делаете, что за фокусы вытворяли прошлой ночью, кого ждали, как смели предположить, что я сообщница той женщины с пистолетом, вампир вы или нет?!

Он сдвинул соболиные брови, грациозно поднялся и отвесил учтивый поклон.

– По-моему, мы не представились друг другу как подобает. Я – Кристиан Иоганн Данте. А вас зовут… – Он нахмурился. – Элли?

– Да. Уменьшительное от Эллегра.

– Ясно. Не люблю уменьшительные имена, они такие избитые! Я буду звать вас Эллегра.

Я приготовилась к обороне. Схватила деревянный стул, стоявший перед туалетным столиком, развернула его и уселась напротив незваного гостя.

– Неужели? К вашему сведению, мистер воображала, это прозвище когда-то дал мне брат-близнец. Восемнадцать лет спустя он погиб в катастрофе, а я отделалась травмой правой ноги. Поэтому я не нахожу свое имя избитым. Прошу меня извинить.

Он привстал и застыл, не сводя с меня глаз. Я не выдержала, раздраженно хмыкнула и приказала ему сесть.

– Мне очень жаль, что вы потеряли брата. Я тоже лишился в юности горячо любимого брата. Мне потребовалось много лет, чтобы простить себя за то, что я остался жить, а он умер.

Я подняла на него пораженный взгляд: похоже, он столь же тяжело переживал смерть брата, как и я – гибель Лесли.

– Расскажите мне об этом несчастном случае. Сколько вам было лет?

Я почувствовала в его голосе знакомые вкрадчивые нотки и заблокировала сознание: никто не смеет внедряться в мой мозг без приглашения.

– Почему бы вам самому прежде не ответить на несколько вопросов? Например, как вы здесь очутились?

Он пожал плечами: даже такое простое движение вышло у него элегантно. На нем был черный свитер и простые черные брюки. У меня возникло странное чувство, будто я вижу его не таким, каков он есть на самом деле: настоящий Кристиан должен быть одет в шелковую рубашку с жабо и кружевными рукавами. Я представила его в цветном жилете, какие носили двести лет назад, в обтягивающих бриджах и сапогах до колена. И непременно с хлыстом в руке – наверняка он умелый наездник.

– Хотел побеседовать с вами. Я не знал, что у вас уже есть посетитель. – Он оглянулся на кота, вылизывавшего брюхо. – Равно как и того, что вам будет неприятно мое присутствие. После небезызвестных вам грустных событий я понял, что многое между нами осталось невысказанным.

– Угу, – кивнула я. Нельзя сказать, чтобы он меня убедил. – К примеру, мы так и не выяснили, чем вы занимались прошлой ночью и как вам удалось так быстро скрыться? Подождите-ка, сперва ответьте на самый главный вопрос: вы – вампир?

Золотисто-карие глаза блеснули, одна бровь дрогнула. Больше Кристиан ничем не выдал своего волнения.

– Я принадлежу к Темному Моравскому братству. Нас еще называют Темными.

Можно подумать, мне это о чем-то говорит!

– Значит, вы вампир?

Вместо ответа он элегантно развел руками.

– Ладно, ставим вопрос ребром: вы пьете человеческую кровь, чтобы выжить?

Кристиан так и обмер.

– Да, – наконец признался он. Его бархатистый голос придал этому слову особую вескость.

– Вы бессмертный?

Он колебался.

– Меня можно убить.

– Как и все живое. Снова перефразирую вопрос: в каком году вы родились?

Он не сводил с меня взгляда.

– В сто двенадцатом году от Рождества Христова.

Я произвела в уме быстрый подсчет.

– Значит, вас смело можно назвать бессмертным. Любите загорать на солнышке?

На его губах заиграла легкая улыбка. Эх, ну почему я не эта улыбка!

– Загорать? Нет. Мне вреден солнечный свет.

– Прекрасно. Выходит, вы, – я принялась загибать пальцы, – пьете кровь для поддержания жизни, более-менее бессмертны и избегаете солнечных лучей. А говорите, не вампир!

– Темных часто причисляют к вампирам, – признал он.

– Вы хотите сказать, что есть одно «но»?

Кристиан улыбнулся еще шире, и я почувствовала, что мне стало слишком жарко в своих уютных трениках.

– Мифология вампиров напоминает историю Темных, но это далеко не равнозначные понятия.

– Ах, вот оно как… Стало быть, вы – добрый вампир? Квазивампир? Этакий вампир облегченного типа? Творите добрые дела? Или тот вампир, что носит на плече боевой топорик, сбивает людей с ног и режет себя на кусочки с целью позабавиться и заодно деньжат заработать?