Я познала хаос - Катти Карпо

отказать себе в удовольствии поиздеваться над ершистым подростком, тем более когда он так забавно реагирует…

Верно, подросток.

Виви никак не может быть этим мужчиной. Бред. Сумасшествие какое-то.

‒ Виви? ‒ Мой голос звучит жалостливо. Да я и сама чувствую себя жалко. Как размазня на асфальте.

Молю, чтобы он все отрицал.

Маячивший на заднем плане Такеши резко останавливается и одними губами проговаривает только что произнесенное мной имя. Он явно сбит с толку. Пару секунд спустя его лицо озаряется осознанием, он робко косится на мужчину, поджимает губы, надувает щеки. Совершенно не понимаю, чего это врачишку вдруг на смех потянуло.

А между тем я все отчетливее осознаю, что мужчина передо мной похож на Виви. Повзрослевшего и возмужавшего.

И страх переполняет меня.

‒ Хочешь сказать, ты не сразу узнала меня? ‒ Он делает шаг вперед и берет меня за подбородок. ‒ Как и всегда, злишь меня, Чахотка.

Ноги подгибаются. Сползаю по стене. А затем чувствую широкую ладонь под поясницей. Меня подхватывают на руки, и я наполовину отключаюсь. Мысли обращаются жидкой кашицей и отказываются слепляться друг с другом в связные думы. Тихонечко постанываю и погружаюсь в ощущение качки. Мое тело плывет в воздухе. Нечто теплое и упругое прижимается ко мне и перемещает все дальше в уютную тьму.

«Сколько нужно держать?» ‒ слышу знакомый голос над собой.

«Буквально пару секунд. Поднесите к носу и сразу уберите. И придержите ее за плечи. Она может резко рвануть с места».

Терпкий запах ударяет в самый центр обонятельной системы. Организм реагирует, разум прочищается. На неожиданный переход от вялости реагирую бурно и вскакиваю. Лицо во что-то врезается, дрожащее тело оказывается в чьем-то плену.

‒ Ложись обратно, ‒ требует голос ‒ сладкий, словно горячее сгущенное молоко.

Пихаю говорившего в грудь и падаю обратно на кушетку. Виви с пренебрежительным видом кидает на меня легкий плед, сразу покрывающий меня с головой. Стягиваю мягкую ткань до подбородка и опасливо высовываю нос. Дрожь никак не прекращается.

Он принес меня в просторное помещение, заставленное шкафами с книгами. Занавешенные окна пропускают как раз столько света, сколько необходимо, чтобы разглядеть детали и уберечь от боли утомленные глаза.

Мужчина присаживается в мягкое кресло в паре метров от меня и деловито осматривает радужные пятна, оставшиеся на его пиджаке и брюках. Мое тело все еще истекает жидкостями. Что ж, сам виноват, что обляпался. Не надо было меня на себе таскать.

Перевожу взгляд на столик у кушетки и хватаю наполненный стакан. Жадно расправляюсь с прохладной водой.

Вдыхаю. Выдыхаю. Снова вдыхаю. Стараюсь делать это максимально бесшумно, а в итоге пыхчу как паровоз.

Чувствую на себе пристальный взгляд. И как же я не заметила раньше? Настойчивую щекотку на затылке и под лопатками. Это ощущение возникало всякий раз, как Виви принимался разглядывать меня. И с тех пор ничего не изменилось. Реакции моего тела на него все те же.

«С тех пор»? Сколько же времени прошло?

‒ Ты и правда Виви? ‒ спрашиваю и откашливаюсь. Мой голос скрипит, как несмазанный механизм. По бедрам продолжает что-то стекать. При движении под коленями раздается хлюпанье.

Когда же это кончится?

Мужчина некоторое время молча смотрит на меня, а затем полностью расслабляется и водружает на резной подлокотник локоть. Умещает на сжатый кулак подбородок и снова фокусируется на мне.

‒ Ты все еще не узнаешь меня?

Злится? Пока я не в состоянии прочитать его настроение. Да и способна ли была когда-нибудь на это? Разве он тратил на меня эмоции? Единственное, на что Виви расщедривался, так это на злость.

Подтягиваю колени к груди и обнимаю их вместе с пледом. Утыкаюсь в созданную конструкцию из собственного тела и просто дышу.

‒ Сколько… Сколько я проспала?

‒ Как много тебе рассказали?

Меня сердят его сухие тональности. Я в диком смятении и готова вот-вот снова отключиться. А от его невозмутимости блевать хочется.

‒ Ничего. Они не рассказали мне абсолютно ничего! Больше недели!.. ‒ Горечь душила меня. ‒ Я точно проспала больше одной чертовой недели!

‒ Семнадцать.

‒ Что?

‒ Семнадцать лет.

‒ Семнадцать лет?!..

Теперь меня тошнит по-настоящему. Пригибаюсь к краю, тяну руки и упираюсь ладонями в пол. Перед моими глазами пушистый ковер светло-персикового цвета. Спазмы скрючивают тело один за другим, но наружу не выходит даже тот мерзкий бульон. Он что, в стенки желудка впитался? Я вхолостую шлепаю губами и издаю тошнотворные звуки. Из левого уголка рта свешивается длинная нить слюны.

Я обессилена. С трудом разгибаюсь и прижимаюсь щекой к кушетке. Глаза слезятся. Сквозь влажный покров вижу темный силуэт в кресле. Виви даже позу не сменил. И все это время внимательно наблюдал за мной.

‒ Закончила?

‒ Пошел ты!

‒ Вижу, что закончила. Нам нужен Такеши? Позвать его?

«Нам»?

Посылаю его снова и в этот раз обозначаю живописный пункт назначения.

‒ Я не могла проваляться в отключке семнадцать лет. ‒ Бессмысленно пялюсь в потолок. Потом устало поворачиваю голову и упираюсь взглядом в Виви. ‒ Ох и вымахал же ты…

Виви ничего не отрицает. И не пускается в пространные объяснения. Похоже, уверен, что я и сама во всем разберусь.

Вот уж нет. Лучше бы меня вывернуло. Может, стало бы полегче.

‒ Что-то не сходится. ‒ Запускаю руку в копну спутанных волос. ‒ Я видела свое отражение. Мой внешний вид не изменился. Выгляжу и чувствую себя, как помойка, но в остальном я та же. Мне будто все еще восемнадцать.

‒ Заслуга Такеши, его команды и этого комплекса. ‒ Виви кивает на стены: сначала влево, потом вправо. ‒ Ты выглядишь на восемнадцать. И, судя по всему, умственная деятельность у тебя на тот же возраст.

‒ Что ты имеешь в виду? Что я тупая?!

Он чуть сдвигается, пряча нижнюю часть лица за кулаком. Наверное, я