Путь для попаданки (СИ) - Снежная Марина

Рассказ Николаса задел за живое. Я будто сама погрузилась в атмосферу того ужаса, что ему пришлось пережить. Не могла подобрать подходящих слов, чтобы не сделать ему еще больнее морально. Молча ждала, что он скажет дальше, чувствуя, что ненависть и злость затихают, сменившись жалостью и состраданием. Этот человек пережил столько, сколько мне и не снилось!

– Я часто думал о том, что лучше бы умер тогда вместе с остальными, – Николас невесело покачал головой. – Но судьба распорядилась иначе. Подоспевшее войско все же заставило горных альвов отступить по-настоящему. Меня же отправили в лазарет. Первые недели, что провел там, едва помню. Какие-то обрывки. Боль, прекращающуюся на короткое время, а потом снова возобновляющуюся. Чьи-то обеспокоенные лица. Врезались в память слова одного из войсковых целителей. Он говорил кому-то, что ожоги от драконьего пламени лечатся гораздо труднее, а с учетом остальных повреждений он вряд ли сможет сделать много. И что, скорее всего, я останусь калекой. Может, только самый сильный целитель из ныне живущих что-то в состоянии сделать. Обещал написать ему об этом случае. Я же тогда только мысленно усмехнулся. Сильно сомневался, что кому-то есть дело до мелкого лирна без гроша за душой. Именно тогда я попросил сиделку написать от моего имени послание Габриэлле. В нем я освобождал ее от всех обязательств передо мной и просил жить дальше. Не отказываться, если кто-то пожелает сделать женой. Объяснял, что сам ничего не смогу ей дать, что теперь я урод и калека. И что если не желает пойти на это ради себя, то пусть подумает о нашем ребенке. Ей нужен тот, кто способен позаботиться о них обоих.

Осознав, что по моим щекам текут слезы, я нервно смахнула их. Уже жалела о том, что была так резка с Николасом, толком не узнав, что им двигало, когда он от меня отказался. Заставила снова погрузиться в ту боль, безнадежность. Даже Лориан в этот раз не смог остаться равнодушным и глухо проговорил:

– Она все равно решила тебя ждать.

– Знаю, – Николас слабо улыбнулся, обратив на него потемневшие от эмоций глаза. – Она была удивительной женщиной! Способной на настоящую верность и преданность.

– Что было дальше? – тихо спросила я, видя, что мысли о Габриэлле еще больше разбередили его душевные раны.

– Я оказался не прав. В мире существуют люди, способные на бескорыстную помощь. Далиан Говрейн, наш ректор, откликнулся на письмо того целителя и прибыл в самое ближайшее время. Когда мое состояние стабилизировалось, забрал меня в Академию и выхаживал уже здесь. Даже с его даром поставить меня на ноги оказалось нелегко. Понадобился почти год, прежде чем я оправился достаточно, чтобы показаться на людях. Хотя тогда шрамы еще были, а восстановленный глаз видел гораздо хуже здорового. Но лирн Говрейн говорил, что со временем следов почти не останется. Наверное, только тогда я ощутил, что в моей жизни еще не все потеряно. До того старался отгонять от себя мысли о Габриэлле. Считал, что она наверняка устроила свою судьбу и теперь замужем. Начал наводить справки.

Его лицо болезненно исказилось.

– Вот тогда и узнал, что она умерла при родах.

Он молчал несколько минут, пытаясь совладать с эмоциями и найти в себе силы продолжать. Никто из нас не мешал, глядя на этого побитого жизнью человека и ожидая окончания его исповеди.

– До меня дошли и слухи о том, что к ней сватался ардар Тирмил, – он бросил беглый взгляд на Лориана, – но что она ему отказала. Мы с ним и раньше пересекались в Академии, но я не знал о его чувствах к Габриэлле. Она всегда говорила о нем лишь как о друге детства.

– Будем считать, что так и было, – негромко произнес куратор.

Николас кивнул и продолжил:

– Я узнал о том, что Габриэлла родила девочку. Тогда решился поехать к Кармадам и забрать ее. Хотел признать официально, как свою дочь. Заботиться о единственной частичке, оставшейся от Габриэллы.

А вот это стало для меня новостью! Элиссе никто ни слова не говорил об этом. Бабушка не только прекрасно знала о том, кто был отцом внучки, но и умолчала о том, что он хотел ее признать. Предпочла держать в тайне. Неприязнь к ардаре Катрине захлестнула с новой силой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– В этот раз меня приняли более благосклонно, – произнес Николас. – Даже позволили увидеть дочь. – Его лицо смягчилось, и он посмотрел на меня с такой теплотой, что в горле образовался ком. Наверное, только сейчас я и правда начала воспринимать его как отца. – Ты была совсем еще крохой. Смотрела своими огромными синими глазищами, такими же, как у матери, и размахивала какой-то погремушкой. В тот миг, когда взял тебя на руки, осознал, что в этом мире и правда есть то, ради чего стоит жить! Мне разрешили побыть с тобой всего несколько минут. А потом состоялся непростой разговор с ардарой Катриной. Наверное, если бы она действовала прежними методами, я бы забрал тебя, несмотря ни на что. Если бы понадобилось, добился магической экспертизы, чтобы доказать, что имею на это право. Но ардара Катрина пошла другим путем. Убедила, что позаботится о тебе лучше, чем я. Даст то, чего никогда не сможет одинокий мужчина. Да еще и на свое положение упирала. Мол, клан Кармадов – один из самых могущественных. И под его защитой ты можешь рассчитывать на многое.

– И ты согласился? – сдавленно спросила я, в этот миг по-настоящему ненавидя бабушку.

Проклятая стерва! Ведь с самого начала намерена была лишь использовать Элиссу. А заодно и отомстить Николасу, считая его главным виновником смерти дочери и ее позора. Может, потому и ломала девочку с самого детства, испытывая от этого какое-то садисткое удовлетворение!

– Я и правда считал, что тебе будет лучше с бабушкой и другими родственниками, – тихо проговорил Николас. – Что они о тебе хорошо позаботятся. Мне же следует отойти в сторону и не доставлять лишних проблем своим присутствием в твоей жизни.

Криво усмехнувшись, я рванула покрывало с плеч и развернулась к нему так, чтобы стало видно исполосованную шрамами спину.

– Как видишь, обо мне очень хорошо заботились!

Услышала сдавленный возглас воздушного мага. А когда развернулась, невольно стало не по себе от выражения его лица. Казалось, попадись ему сейчас на глаза бабушка, он бы растерзал ее голыми руками! Потом Николас вдруг резко сник и обхватил голову руками.

– Прости… – глухо выдохнул. – Если бы я знал, то…

– Верю, – устало воскликнула, опять заворачиваясь в покрывало. – Но надеюсь, ты не будешь требовать от меня слишком многого. Сразу проникнуться к тебе дочерними чувствами я вряд ли смогу. Хотя и неприязни не испытываю. Обиды тоже больше нет.

Николас снова посмотрел на меня и кивнул.

– Я все понимаю. Но ты должна знать, что всегда можешь на меня рассчитывать! Если что-то понадобится…

– Спасибо… – поколебавшись, все же добавила: – отец.

В глазах его вспыхнула благодарность. Николас поднялся и обратился теперь уже к Лориану:

– Так я могу теперь лично заняться расследованием?

– Можете. Мы вместе пойдем и все осмотрим. Допрос адептов и караульных стражей проведем уже завтра, на свежую голову.

– Хорошо. Тогда жду вас за дверью.

Когда он вышел, в гостиной некоторое время царило молчание. Потом Лориан тихо произнес:

– Господин Дарн сказал, что тебе сейчас необходим покой. Лучше, если вернешься в кровать и попробуешь уснуть. Хотя понимаю, что сделать это после всего произошедшего будет непросто.

– Где я вообще нахожусь? – осмелилась спросить.

– В моих апартаментах в Академии. Я посчитал, что это сейчас самое безопасное для тебя место.

Не скажу, что новость меня обрадовала. Я нахмурилась и хотела возразить, что мне и в лазарете будет неплохо, но Лориан предотвратил мои попытки:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Давай поговорим обо всем, что ты хочешь сказать, позже. А пока мне нужно заняться расследованием.

– Так ведь я вам мешать не собираюсь, – буркнула я. – Просто уйду отсюда и все. И, кстати, где моя одежда?

– Она в плачевном состоянии, и ты вряд ли захочешь ее надеть, – спокойно отозвался Лориан. – Обещаю, что захвачу для тебя из дома другое. Так что тебе в любом случае придется подождать моего возвращения. Если, конечно, не захочешь разгуливать по Академии в покрывале.