Лара Адриан - Полночный пепел

Голос у Тигана был таким же суровым и холодным, как и его глаза:

— Гидеон получил сообщение из Гамбурга. Прошлой ночью похожий взрыв уничтожил еще одну Темную Гавань. Остались покрытые пеплом руины.

— О боже, — прошептала Габриэлла, еще крепче сжимая руку Лукана. — Никому не удалось выжить?

— Один уцелел, — ответил Тиган, — агент из группы Охраны дома. Ему удалось спастись и сообщить об атаке. Но спустя несколько часов он умер.

— Атаке? — переспросил Лукан и нахмурился, ему этот факт не понравился. — Что конкретно нам об этом известно?

— Пока немного. Гидеон напрягает Intel, качает информацию. Агентство безопасности молчит об этом случае. Уничтоженная взрывом Темная Гавань принадлежала одному из его директоров — Вильгельму Роту, он из второй генерации. По всей видимости, самого директора и его Подруги по Крови в городе не было. Можно сказать, им сильно повезло.

Лукан не знал Рота. Орден не мог похвастаться дружескими связями с Агентством безопасности ни в Штатах, ни за их пределами. Орден считал агентов преимущественно напыщенными болтунами, а агентство, в свою очередь, смотрело на воинов как на банду опасных головорезов, презирающих закон.

В каком-то смысле они были правы, и Лукан признавал это. Воины никогда не прибегали к приемам «групповой мастурбации» и не имели привычки прятать голову в песок, что в понимании Агентства безопасности считалось «соблюдением закона». Они предпочитали не сдерживать себя такими законами, а действовать — решать проблему без лишних обсуждений и отлагательств. И если сотрудникам агентства, подобным Вильгельму Роту, это не нравилось, воины великодушно позволяли им поцеловать себя в зад, то есть оставаться при своем мнении и не стоять у них на дороге.

— Посмотрим, что удалось узнать Гидеону, — сказал Лукан и вместе с Габриэллой продолжил путь к лаборатории, невольно вспомнив, как еще недавно они с Тиганом — оба G1, связанные жизнью уже несколько столетий, — были готовы вцепиться друг другу в глотку. А сейчас как близкие товарищи шли в лабораторию, служившую комнатой для совещаний, где их ждали остальные воины. С их появлением воздух в лаборатории мгновенно уплотнился и наэлектризовался — появились самые древние и самые могущественные представители Рода.

Трое из свежего пополнения — Кейд, Брок и Чейз — были в облачении, привычном для ночного патрулирования: джинсы, рубашки, кожаные куртки, ботинки на рифленой подошве — все черного цвета, на поясе арсенал полуавтоматических пистолетов и комплект холодного оружия. Троица воинов, еще не успевших обзавестись Подругами по Крови, без устали вела охоту на темных улицах Бостона, а затем в ночных клубах города продолжала охоту уже совершенно иного рода.

Воины, имевшие пары, также выполняли возложенные на них обязанности, но глядя на них — Рио сидел рядом со своей подругой Дилан, Данте, пикируясь с Чейзом, поглаживал живот своей находящейся на шестом месяце подруги Тесс, — Лукан отчетливо понимал, что в бункере произошли перемены. «Радикальные», — подумал он, когда Габриэлла высвободила руку и села на пол рядом с Мирой и Саванной, подругой Гидеона, компьютерного гения Ордена. Лукан почувствовал легкое напряжение, наблюдая, как Габриэлла, улыбаясь, весело болтает с девочкой и Саванной, которые катали по полу резиновый мячик, не позволяя маленькому, Безобразного вида терьеру, принадлежавшему Данте и Тесс, поймать игрушку.

Эта умильная сцена чертовски расслабляла.

В течении последнего года бункер Ордена каким-то естественным образом из военного бастиона превратился в уютный дом. И это обстоятельство сильно беспокоило Лукана, потому что дом было легче разрушить, чем крепость, особенно в военное время. Он холодел при мысли, как легко может оборваться жизнь тех, кто дорог его сердцу.

— По лицу вижу, что Тиган успел тебе рассказать о последних событиях в Гамбурге, — сказал Гидеон, отъезжая на стуле от ряда компьютеров и серьезно глядя на Лукана поверх очков с голубыми стеклами. — Готов услышать о самых неприятных подробностях?

— Выкладывай, — ответил Лукан.

— Я тут покопался в отчетах немецких отделений Агентства безопасности, и выяснилась весьма настораживающая тенденция: они несут потери с подозрительной регулярностью. — Лукан вопросительно поднял бровь, и Гидеон продолжил: — В течение нескольких недель девять офицеров были убиты на территории между Берлином и Гамбургом.

Тиган подошел и взглянул на мониторы:

— Ты имеешь в виду спланированные убийства?

Лукан подумал о том же — об Охотниках, выращенных Драгошем убийцах, которые еще недавно охотились за оставшимися в живых G1 и которые теперь, возможно, были переориентированы на сотрудников агентства.

— Они абсолютно не похожи на те, что совершаюся среди гражданского населения, — сказал Гидеон. — Это хорошо просчитанные, черт возьми, просто идеально спланированные убийства. — Он развернулся к клавиатуре, ритмичный стук клавиш заставил появиться на экране пугающее изображение обезглавленного тела вампира на столе морга. — Избирательные и жестокие, — продолжал Гидерн. — Они совершаются последовательно, и список включает не только рядовых агентов, но и директоров отделений. Кто-то намеренно с ними расправляется. Очень похоже на месть.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Андреас целый день не выходил из библиотеки.

Клер, после того как он ее выгнал, пристроилась на мягкой банкетке и все это время сидела под дверью. Спина болела от неудобной позы, однако усталость брала свое, и время от времени женщина позволяла себе вздремнуть, но только несколько минут.

Клер представления не имела, что Андреас так долга мог делать в библиотеке. Пару часов назад она попробовала постучать в дверь, но он не ответил. Она сидела подтянув колени к груди и обхватив их руками, не спуская глаз с закрытой двери, словно за ней прятался опасный дикий зверь.

День клонился к закату. Скоро по распоряжению Вильгельма должны были приехать агенты и забрать Андреаса. Клер была уверена: она поступила правильно, обратившись к Вильгельму за помощью. Это было единственно правильное решение в сложившейся ситуации. Она сделала это не только ради спасения себя и своего партнера, но и во благо самого Андреаса. Ночью он сильно напугал ее, но за день страх преобразовался в жалость. Он был в таком плачевном состоянии, так измучен собственной яростью.

Клер надеялась, что ему хватит здравого смысла спокойно отдаться в руки агентов. Но если он начнет сопротивляться… она даже думать не хотела, во что это может вылиться.