Марьяна Сурикова - Не зная пощады

Ознакомительный фрагмент

- Дядя, я все понимаю.

- Знаю, что в своем счастье ты совершенно не желаешь замечать всего, что отравило бы вашу с Лидией идиллию, тем более не хочешь ввязываться в борьбу, опасаясь, что это отразится на твоей семье. Вот только выбора у нас нет. Прошу тебя, Кристиан, обещай мне хотя бы подумать.

- Хорошо, дядя, обещаю.

Я дал согласие дяде, а затем отправился в особняк предупредить родных, чтобы не вздумали никуда выезжать. Добравшись до дома, зашел в холл, где мне поклонился наш мажордом.

- Господин Кристиан, позвольте ваш плащ.

- Деррик, где моя жена и брат?

- Госпожа Лидия изволила прогуляться до площади, чтобы купить кое-какие игрушки для вашего племянника. Они взяли няню и поехали в карете.

- Давно они уехали?

- Около часа назад.

- Я последую за ними, прикажи седлать лошадь и вели Люку ехать со мной.

- Да, господин.

Мы приближались к центру, когда вдруг словно гром грянул далеко впереди, а следом раздались людские крики. Пришпорив коня, я за несколько минут добрался до площади, а там замер в ужасе от открывшейся передо мной картины, до предела натянув поводья. В самом центре, где когда-то шумной толпой сновали прохожие, прогуливались нарядные дамы с кавалерами, стоял мраморный фонтан и ездили открытые кареты, осталось лишь пятно выжженной земли. Вокруг этого черного пятна лежали люди, раненые, истекающие кровью. Кто-то звал на помощь. Изо всех подворотен выбегали горожане, мчались на помощь пострадавшим лекари, стягивались инквизиторы в серых плащах.

Привстав в стременах, я огляделся вокруг, пытаясь увидеть карету.

- Люк, ищи карету, быстро!

- Да, господин Кристиан,- ответил слуга и пришпорил лошадь.

Я спрыгнул на землю, направился к первому пострадавшему и вытащил мужчину из-под обломка мраморной статуи, украшавшей некогда центральный круг площади, а теперь прижавшей несчастному ногу.

- Господин Кристиан,- раздался голос слуги, заставивший меня поднять голову.- Я нашел няню с ребенком.

- Они живы?

- Да, господин, но оба пострадали.

- А Лидия, где она? Где брат?

Слуга лишь растерянно пожал плечами, а в сердце внезапно закрался холод. Усилием воли прогнав непрошенные пугающие мысли, я вскочил на ноги и бросился в другой конец площади. Няня оказалась ранена, а ребенок лежал рядом без чувств. Я поднял его на руки, осторожно прижимая к себе, а Люк склонился к служанке, приводя ее в чувство. Женщина открыла глаза и, увидев меня, часто задышала, а на ресницах ее заблестели слезы.

- Нира, где моя жена, где брат?

Люк помог женщине подняться, хотя ее шатало от прилагаемых усилий.

- Госпожа Лидия и господин Питер подъехали на карете к фонтану, чтобы полюбоваться золотыми рыбками, а потом... потом...

Я стремительно передал в руки слуги своего племянника и бросился к тому месту, где когда-то стоял фонтан. Рядом лежали обломки, но не было и признаков экипажа, никаких следов тел. Я перевел было дух, но вдруг взгляд натолкнулся на почерневший металлический остов, который когда-то был каретой. Медленно с трудом переставляя ноги, приблизился к нему, протягивая руки и сжимая в ладонях раскаленный каркас, не понимая, что жар прожигает кожу насквозь до самых костей. Я склонился вперед, но кроме этого металла, почерневших камней и пепла ничего больше не увидел. Опустился на колени, оторвав ладони от бывшей кареты и оставив на каркасе куски обгоревшего мяса, протянул руки вперед, не в силах поверить тому, что видели мои глаза. Я пытался дотянуться до еще не остывшего пепла, когда увидел в серой мешанине кольцо, тонкое обручальное кольцо, что носила не снимая Лидия с того самого дня, когда надел его ей на палец. «Лидия»,- позвал я, будто пепел мог вдруг обернуться той, кто никогда больше не улыбнется мне. Я ощутил, как задыхаюсь от страшного приступа, сжавшего горло, а тело пронзило дикой болью, и дрожь прошла по нему, сотрясая в безумном припадке. Откинул назад голову, пытаясь вдохнуть, и услышал чей-то стон, что становился лишь громче пока не превратился в дикий вой, будто смертельно раненое животное кричало сейчас, моля добить его на месте, избавить от мучений. Темнота сгустилась вокруг, протянув холодные руки и укутав своими морозными объятиями, я сделал последний вдох, и разорванное на куски сердце перестало биться в груди.

Пришел я в себя немного позже, ощутив, как меня трясут за плечо. Слуга стоял рядом на коленях, он был бледен, губы дрожали.

- Господин, господин, вы слышите? Господин, прошу вас, встаньте, прошу вас.

Я медленно поднялся на налившиеся свинцом ноги.

- Господин, ребенку нужна помощь, он не приходит в себя.

Я отправился вслед за Люком туда, где возле няни уже находился лекарь, даже не обернувшись, не посмотрев в последний раз на жуткое место. Молча, ничего не спрашивая, взял из рук врача ребенка. Глядя на единственного оставшегося у меня родного человека, на сына моего брата, прижал крохотное существо к груди.

Глава 8. Идеальный охотник

Бенедикт:

Я очень торопился в особняк Кристиана. Я так спешил, будучи вне себя от горя, мчался увидеться с ним, до конца еще не осознав страшной новости о том, что вся наша семья погибла. Теперь у меня был только он, мой единственный племянник и сын нашего дорогого Питера.

Я промчался по холлу и прямиком бросился в комнату Кристиана. Там находились несколько человек: лекари, служанки, няня и сам хозяин с ребенком на руках. Я посмотрел на него и замер в дверях, не в силах отвести взгляд от абсолютно белой головы внезапно поседевшего мужчины. Я даже рта не мог открыть, чтобы вымолвить хоть слово. Кристиан поднял голову, взглянул на меня, и сердце замерло в груди от этого пустого холодного взгляда. Он передал ребенка на руки служанке, а потом, кивнув мне, вышел за дверь. Я отправился следом, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Пусть главе государства не пристало проявлять эмоций, но я едва мог сдерживать себя в этот момент. Я не знал раньше, что душа может так болеть.

- Присаживайтесь, дядя,- абсолютно спокойно сказал племянник, указывая ладонью на кресло в своем кабинет.- Налить вам что-нибудь выпить?

- Прошу, не надо так, Кристиан, не надо. Можешь не держать себя в руках рядом со мной.

- Дядя,- ответил племянник,- Кристиана больше нет, прошу при обращении использовать мое второе имя. Вы ведь еще помните его?

- Да,- прошептал я,- помню.

- Я подумал над вашим предложением, Бенедикт, и прошу донести до сведения членов совета, что отныне я беру на себя обязанности главного инквизитора страны.

- Я понял тебя Крис... Вильдан.

Племянник кивнул, отворачиваясь к окну, а я изо всех сил сжал кулаки, пытаясь унять непрошенную дрожь в пальцах.