Юлия Колесникова - Свора - Зов крови

С негромким ругательством я открыла ставни, хорошо, что отец поставил в этом году новые окна с широкими подоконниками, потому забираться на них было легко. Но глянув на дерево, я тут же растеряла сой азарт, но, к сожалению, не голод. Все-то же расстояние до земли в 10 метров пугающе открылось передо мной зияющей пустотой, а дерево показалось мне слишком далеко. Чертова голодная дура, приговаривала я, трусливо выглядывая из окна, но чтобы дотянуться до дерева, нужно было прыгнуть. Прыгнуть почти на полметра вперед — я все-таки сошла с ума, потому что решила попробовать.

Ну, Теренс, — подумала я про себя, если что — я тебя любила, и прыгнула вперед, закрывая глаза и кусая губы чтобы не вскрикнуть. Бум! И я схватилась, за шершавый ствол, и тут же поехала по нему вниз с приглушенным завыванием, пока не наткнулась на одну из веток. Минуту, приходя в себя, я чувствовала как тупая боль в ладонях и на самом мягком месте, медленно расползается в моем голодном сознании. Желания двигаться не появлялось, но ведь не сидеть мне здесь всю ночь. Отчаянно цепляясь за ветки, я полезла вниз, при этом еще нужно было стараться не издавать звуков, которые рвались из моего горла. Такой страх у меня был лишь один раз — когда в Серых лесах появились волки, тогда я увидела их нападение на себя и на Теренса словно со стороны.

Когда мои ноги коснулись земли, я просто сползла на землю, не в состоянии куда-то идти так быстро. Дыхание выровнялось почти тут же, словно это и не я только что совершила сползновение по своему личному домашнему Эвересту. А вот сердце продолжало бешено биться, не оставляя надежды не быстрое успокоение. И все, что смогло заставить меня подняться — урчание в животе.

И куда же теперь? Конечно к Теренсу! Его комната над гаражом находилась отдельно от других комнат в доме, у него был собственный вход, а это значит, что мне не придется кидать в окно камешки, или, что еще хуже, лезть в очередное окно, по еще одному такому Эвересту. Интересно, а я говорила Рейн, как ненавижу спорт? Если нет, то нужно будет сказать, чтобы она не таскала меня на всякие волейболы и пробежки!

С мыслью, о том, как я ненавижу спорт, я пошла к сараю позади дома, искать свой велосипед — еще одна моя странная выдумка, 4 года назад, когда я решила, что передвигаться по городку вот таким способом — это круто. В итоге, у меня был самый дорогой велосипед, который можно было найти в Лутоне, но каталась я на нем от силы раза четыре. Мне об этом давно уже не напоминали, пока полгода назад мои родители неожиданно не начали поговаривать о разводе. И сразу же пошел дележ, если я делала что-то плохое, значит была избалована отцом, если что-то хорошее, это католическое воспитание мамы. Нельзя такое говорить, но я рада, что волки напали тогда на нас, после моей выписки из больницы все разговоры про развод прекратились, а родители вернулись в прежнее расположение вещей в доме. Уже никто никуда не собирался уходить.

Велосипед, даже не поставленный под замок, стоял на прежнем месте, укрытый от чужих глаз кустом какой-то любимой маминой ягоды. Добавив к царапинам на ладонях еще и порезы от куста, я вывезла велосипед и шла с ним, стараясь не шуметь, до самой дороги, пока не отошла достаточно далеко, а там, наконец, села и поехала. Первые минут 10, мне казалось, что я еду как бегемот, но привыкнув, я стала крутить педали быстрее. Ну вот, хорошая замена пробежкам Рейн, она вполне может бежать, а я буду ехать за ней, это не так изматывает, как бег, к тому же велосипед не будет простаивать.

Дорога к дому Теренса заняла сравнительно мало времени, особенно если учесть что я не шла пешком. В центре города все еще кипела жизнь, несмотря на поздний час, но мне удавалось проезжать незамеченной. Я держалась тени, объезжала подальше группки старших парней многие из которых мне нравились, но не в темную часть суток.

Я пожалела лишь о том, что не взяла перчатки. Руки замерзли очень быстро, от ветра и скорости с какой я ехала. Мелькавшие дома и деревья меня не пугали, ведь это мой любимый и родной город, темнота здесь почти не таила опасности. По крайней мере, я ее не чувствовала. Как почувствовала сегодня, что с Евой твориться что-то неладное. Я каким-то незнакомым, новым чувством поняла, что от нее исходит угроза. Ее запах для меня изменился, перестал быть надежным и простым. А вот Рейн, пахла вообще отличительно ото всех — вампиры (предположительные, потому что я пока в это не совсем верила), пахли лесом и дождем, а Теренс… его запах я могла сравнить только со знакомыми с детства запахами — запахами дома, его шампуня, и еще чего-то нового, терпкого и приятного, подобного горькому запаху шоколада или кофе. А Рейн, она пахла… кровью. Да, именно так. Рейн пахла свежей кровью, и мне было стыдно признаться в этом себе, но ее запах не был отвратительным, а скорее приятным, ароматным, теплым.

Как же я тогда буду пахнуть для Теренса? Я принюхалась к себе, но ничего кроме антипреспиранта не почувствовала. Почему же я практически не изменилась, если я действительно оборотень? Или же я не изменилась для себя?

Время для раздумий закончилось, стоило увидеть дом Теренса. Особняк с двумя башнями, подобный тем, что строили у нас в городе в начале 20 века, с белеными стенами и будто бы соломенным покрытием крыши. Из одной из каминных труб уже шел дым, хотя включать отопление в это время не было необходимости, на улице было еще достаточно тепло. И в отличие от моего дома, здесь вокруг не было насажено цветов — только кустарники, ровно подстриженные, и в самом конце сада, кусты пионов, уже готовых отцветать, хотя они и так что-то загостили.

И как я и думала — свет горел только в окне Теренса. Но почему он тогда не брал трубку телефона?! Неужели его слух ухудшился до такой степени? Стараясь контролировать злость и голод, я потопала к боковой лестнице, напоминающей пожарную, закинув велосипед в темноту кустов. Вряд ли его кто-то здесь увидит, пока я буду у Теренса, но вдруг?

Я поднялась по лестнице, обозвав ступеньки всеми знакомыми плохими мне словами, потому что в темноте чуть с них не свалилась — нельзя что-ли было себе тут свет сделать? Постучав, я не получила ответа. Неужели спит с включенным светом? Это исключалось, потому что Теренс вообще был очень восприимчивым когда спит — для того чтобы заснуть ему нужна была абсолютная тишина, отсутствие света, и чтобы в комнате все спали, если случалось бывать где-то с друзьями. В общем, он засыпал всегда последним.

Постучав еще раз, я решила войти без приглашения — меня манила возможность того, что в личном холодильнике Теренса — есть еда. Но комната, шириной во весь гараж, пустовала. И где это он ходит?! Я тут вся такая голодная, а его нет! Недолго думая, я полезла в холодильник Теренса — о, ужас! Еда полностью отсутствовала, только одни фантики и пустые тарелки. Кажется, голод прихватил не только меня. Тогда где он сам?!