Знак обратной стороны - Татьяна Нартова

ему абсолютно фиолетово: в спортивном костюме она будет или в роскошном платье, но личный кодекс самой Виктории не позволял встречать новый год на плоской подошве и в обычных джинсах. В сумку были сложены туфельки и черное платье, то самое, которое они с Надей купили для посещения выставки. Все эти три месяца платье провисело в шкафу, и стоило Вике расстегнуть молнию футляра, как на нее пахнуло осенним дождем и терпковатым запахом горящих листьев. Аромат этот подобно подзатыльнику окончательно привел женщину в чувство. Молочно-белый туман, укрывавший мысли, рассеялся. В последний раз, сидя с Романом на кухне, слушая его прерывающуюся речь и внимательно вглядываясь в его лицо, Виктория чувствовала себя растерянной и, что уж скрывать, испуганной. Сандерс знал о ней намного больше, чем она сама. И этот его дар, его проклятие, его психическая особенность, называйте, как хотите, заставляли женщину нервничать. Вике срочно требовалось понять, что с этим дальше делать.

Она никогда прежде не ночевала в чужом доме, да еще с малознакомым мужчиной, не рассказывала ему о пережитом ею кошмаре. Но Роман, словно умелый взломщик, открыл все замки и снял все запоры, которые прежде мешали Вике. Между ними не было никакой неловкости, никакого смущения. И это страшило женщину и одновременно приводило ее в восторг. Наверное, то видение было послано ему откуда-то свыше, не иначе. И хоть художник не верил ни в какие высшие силы, она-то в их существовании не сомневалась. И, подумав, Вика решила, что большего ей и знать не хочется. Пусть все идет своим чередом. Авось, теперь у нее есть свой личный ангел-хранитель.

К часу подошла Людмила. Виктория не совсем понимала, почему Сандерс пригласил ее соседку праздновать новый год в их компании. Раньше тот не выражал особого расположения к учительнице. Более того, однажды высказался в таком ключе: «Ты что, денег этой Люде должна? Уж слишком часто она к тебе забегает, не иначе, чтобы ты о долге не забыла». Никаких денег Вика ни у кого не занимала, но временами соседка раздражала и ее. Была в ней какая-то прямолинейность, граничащая с бестактностью, больше подходящая подросткам, а не замученным опытом тридцатилетним барышням. Вика предпочла бы поехать к Сандерсу одна. Но раз сам организатор пирушки изволил включить Люду в список гостей, возражать не посмела. Теперь в поступках художника, даже самых незначительных, Вике мерещились скрытые мотивы. И неожиданно проснувшаяся в нем благосклонность не имела никакого отношения к салату из морских гадов, как бы в том не уверяла Вику учительница.

Сестра Сандерса отличалась прямо-таки выдающейся пунктуальностью. Ровно в два часа раздался звонок в дверь, и из-за нее раздалось бойкое:

– Эй, хозяйка, открывай! Тут Снегурка с Дедом Морозом к тебе приехали.

– Чего? – Проворачивая ключ в замке и снимая цепочку, переспросила Вика.

– Того! – ответила румяная Алиса в голубой шубке и такой же шапочке. За спиной у нее топтался не менее довольный жизнью Егор, как и полагается настоящему зимнему волшебнику, с мешком наперевес. – Коня на колбасу пустили, сварили в супе петуха. В лесу гепард сожрал макаки и мозг, и шерсть, и потроха. Овца сама окоченела, змея растратила свой яд. Так будем мы дружить с собакой: собак корейцы лишь едят. С новым годом!

– Первый раз встречаю такую кровожадную Снегурочку, – просунулась вперед Людмила. – Кстати, насчет корейцев: это миф. Они уже давно собаками не питаются.

– Да и фиг с ними, – махнула рукой в рукавичке со снежинкой Алиса. – Если уж на то пошло, то до года желтой земляной собаки еще два месяца.

Уставший изображать предмет декора Егор стащил мешок с плеча и зычным голосом потребовал:

– Ну-ка, дети, признавайтесь: хорошо себя вели? Родителей слушали? Кашку кушали? Дед Мороз все знает, все ведает, так что врать категорически не советую.

– Хорошо, дедушка, хорошо, – закивали обе «девочки». Губы под пышными белыми усами растянулись в недоверчивой улыбке:

– Ты им веришь, Снегурочка? Я вот – не особенно. А, ладно! Не тащить же это барахло обратно в Великий Устюг. Лошадки мои и так утомились, сани поизносились, да и у самого спина, чай не казенная. Так что разбирайте свои подарочки, детишки.

В мешке обнаружилась бутылка неплохого коньяка, коробка конфет и палка сервелата. Пока обитатели сказочного севера стаскивали с себя свои теплые одежды, Вика порезала колбасу на тарелочку и распаковала сладости.

– Мне не наливай! – предупредила Алиса. – Я за рулем. Лучше чайничек поставь. Пока к вам доехала, чего-то замерзла. У меня в машине печка сломалась, езжу теперь, кроме того, что все время с запотевшими стеклами, так еще и в морозилке.

– А я тебе предлагал отогнать ее в автосервис? – присаживаясь к столу, откликнулся Егор.

– Не уж, спасибо. Вы с моим братом горазды лезть, куда не просят.

– А ты, типа, гордая?

– А я, типа, самостоятельная, – сдернула с головы шапочку Алиса. – И так чувствую себя пожизненно ему обязанной. Еще у тебя в должниках ходить не хватало. Все равно до окончания праздников ни одна контора работать не будет, а потом съезжу к одному знакомому дядьке. Или думаешь, только у вас с Ромой полно полезных связей?

– Ай, все… понял я. Ты крута, ты очень крута.

– Да, я крута! – подбоченилась сестра Сандерса.

– Я стар, я очень стар… – продолжил мысль Егор. – Я суперстар! Эй, эй, не надо меня бить. Давай-ка лучше выпьем, твой чай как раз заварился.

Для хозяйки места не нашлось, так что свой тост Виктории пришлось поднимать стоя. Коньяк был не только упакован красиво, он и на вкус оказался довольно не плох. Дед Мороз посетовал, что к нему не хватает лимончика, что, впрочем, не помешало сграбастать с тарелки сразу два кусочка сервелата. Разговор сразу стал оживленнее, а лица гостей – приятнее. Вика не очень любила пить, ее быстро развозило, но сегодня она позволила себе еще глоток спиртного, прежде чем засобиралась прочь из квартиры. Посиделки посиделками, но им еще надо в целости и сохранности добраться до дома Романа.

– А почему вы чувствуете себя обязанной брату? – усевшись в машину, вернулась к прежнему высказыванию невролога Люда.

– Он меня спас от смерти, – глядя, как настроены зеркала, еле слышно ответила та. – Буквально. А я… хотела его задушить за это.

В салоне повисла нехорошая тишина. Даже для Вики это стало новостью. Историю своего первого приступа Роман рассказал довольно-таки подробно, но вот точку зрения самой спасенной она не слышала. Алиса кисло улыбнулась и пояснила:

– Я думала, мой брат следит за мной специально, чтобы насолить. Он был очень… привязчивым ребенком.