Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

Леонхашарт склоняет перед ней голову.

– Богиня‑мать, великая Шааршем… – произносит он тихо. – Все в Нараке ее почитают, не вздумайте сказать о ней что‑то дурное или высмеять, уважение к ней и ее образу обязательно.

Предупреждение актуально: наракцы не кичатся верой, не расставляют статуи на каждом углу, почти никак не проявляют верования публично (если не считать оркских шаманских ритуалов и праздников), но при этом верят в свою богиню и не прощают ее оскорблений.

Выпрямившись, Леонхашарт разворачивается к входу в белое здание – общежитие демониц. И пусть витражи скрывают подробности, но смутные силуэты угадываются в каждом окне. За нами пристально наблюдают.

– Что вы там столпились? – Белоснежный Гатанас Аведдин шагает к нам со стороны такого же белого мужского здания. – Идите сюда, комнаты для вас уже приготовлены.

Остановившись, он машет рукой и призывает всех к себе.

Девушки поглядывают то на него, то на Леонхашарта, и тот наконец отмирает:

– Им же надо в корпус демонесс, – он указывает на расположенную напротив него дверь.

– Зачем им корпус демонесс? – Гатанас Аведдин вскидывает брови, его явно забавляет ступор Леонхашарта. – Это же невесты, они должны научиться общению с демонами, поэтому они будут жить в нашем бывшем корпусе, я уже обо всем позаботился, комнаты подготовили. Девушки, добро пожаловать на факультет благородных демонов, белое крыло вас ждет.

Так… настолько что определили в мужское общежитие? Чудненько. Просто великолепно!

ГЛАВА 35

– Это что, нас к мужчинам определяют? – дрожащим голосом уточняет Джель. Она настолько бледна, что мне за нее страшно, и то, что она не складывает пальцы в привычные защитные жесты от зла, тоже настораживает: похоже, она просто в шоке.

– Разумеется. – подтверждает Гатанас с самым невинным видом.

Судорожно вдохнув. Джель пытается сложить из пальцев защитный жест, но начинает заваливаться назад. Я бросаюсь к ней, толкнув плечом Принцессу, и успеваю подхватить нашу скромницу у самой земли, не дав ей треснуться затылком о камни.

Из‑за этого я пропускаю момент начала движения Леонхашарта, ощущаю лишь порыв ветра, краем глаза замечаю черно‑лиловое смазанное пятно. Кто‑то из девушек вскрикивает. В следующий миг мы остаемся перед зданием благородного факультета без архидемонов, а в стороне жалобно звенят разбитые стекла оранжереи, и в ней зияет дыра.

Тут‑то я наконец соображаю, что Леонхашарт «увел» Гатанаса поговорить, причем через стену оранжереи. Или не поговорить, а пободать…

– Лисса, Катари. – зову я.

Перепоручив им заботу о Джель, отправляюсь к дыре в оранжерее. Не знаю, что противопоставить бодающимся архидемонам, но стоять в стороне тоже не могу. Из окон белоснежного мужского общежития за нами наблюдают так же пристально, как и из женского. Но выйти, пригласить девушек внутрь или хотя бы возмутиться разрушением оранжереи – похоже, это не по благородно‑демонически. Не нравится мне здесь.

Еще и квадрокоптеры в небе кружат, вдруг поналетели эти вездесущие носители камер.

Из оранжереи с влажным воздухом на меня выплескивается сочный аромат растений и цветов. Там сумрачно, тянутся со всех сторон ветви кустов и пальм. Перешагнув осколки, я вхожу под стеклянный свод.

– …недопустимо, – доносится рокот голоса Леонхашарта. – В правилах четко прописано, что в белое мужское крыло вход девушкам запрещен.

– Вход воспрещен демонессам. Вы видите среди иномирянок демонесс? Я – нет, значит, никакие правила не нарушаются. А даже если бы нарушались, то эти традиции – сущие мелочи по сравнению с благом всего Нарака.

– Но…

– Архисоветник Леонхашарт, – голос Гатанаса Аведдина приобретает более жесткое звучание, – занимайтесь своими прямыми обязанностями и не пытайтесь лезть в дела Возмездия, иначе это плохо закончится для вас и тех, кто вам дорог.

Ничего себе у них манера общения между управленцами. Осторожно выглядываю из‑за кустов: набычившиеся Леонхашарт и Гатанас стоят друг напротив друга, будто примеряются рогами схлестнуться. И судя по напряженной позе Леонхашарта, лиловым отсветам в завитках его рогов, он на грани нападения. Я бы тоже хотела забодать того, кто раскидывается такими угрозами, но мы ситуацию обсуждали, Леонхашарту не следовало провоцировать сектор Возмездие раньше времени!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Простите! – я вышла из‑за кустов. – Когда вы заселите нас? Мы устали, хотели бы помыться и отдохнуть, а внутрь нас не пускают.

Судя по хмурому лицу Леонхашарта, мое вмешательство его не радует, а Гатанас Аведдин, наоборот, улыбается:

– Сейчас все покажу. – Он направляется ко мне, Леонхашарт настороженно следит за ним, но глава сектора Возмездие расслаблен и даже благодушен. – Условия самые лучшие, познакомитесь с жизнью, которая ожидает победительниц шоу.

Да‑да, так я и поверила. Но обращаюсь к нему любезно:

– Меня беспокоит только вопрос нашей безопасности.

– Не переживайте, никто не посмеет обидеть девушек, находящихся под протекцией Архисовета.

О да, я заметила: нас и краской облили, меня украл сначала Шаакаран, потом – Юмаат, и всем как‑то было плевать на то, что я под протекцией Архисовета.

Встряхнувшись, Леонхашарт наконец выпрямляется и с холодным и независимым видом направляется следом за своим врагом. На ходу вытаскивает смартфон и начинает набирать какое‑то сообщение.

Помня о том, что мы должны изображать умеренный интерес друг к другу, я переключаюсь на поравнявшегося со мной белорогого демона.

– Протекция Архисовета, бесспорно, радует, – любезно сообщаю я, – но хотелось бы больших гарантий нашей безопасности, все же мы слабые девушки, а оказываемся на территории сильных демонов.

– Не переживай, дорогая, – отмахивается Гатанас, – это благородный факультет, никто не позволит себе вольностей.

Верится с трудом…

Он первым выходит из оранжереи и окидывает сбившихся в кучу невест внимательным взглядом. Они тревожно смотрят на него, бледная Джель прижимается к Катари. Гатанас вскидывает руки:

– Девушки, заходите в белое крыло, не стойте на пороге, это теперь и ваш дом.

Меня тянет обернуться, посмотреть, как там Леонхашарт, но я сдерживаюсь, а в следующий миг ощущаю его тепло за спиной. Он останавливается совсем близко от меня, почти касаясь, и вдоль позвоночника бегут мурашки…

Гатанас направляется к резной двери в мужское общежитие. А я, несмотря на желание постоять с Леонхашартом, иду за ним.

С неба пикирует огромный бронированный человекокот, выбивает когтями искры о каменные с золотой инкрустацией плиты двора. Белая грива всклокочена, глаза горят голубым, как и узоры на трансформировавшейся вместе с телом броне, хвост мечется из стороны в сторону.

На загривке летающего кота восседает Манакриза: глаза блестят от восторга, волосы развеваются. И как хорошо сидит – будто всю жизнь только и делала, что на демонокотах‑полукровках разъезжала.

Неопределенно хмыкает Гатанас Аведдин, девушки в легком шоке, мне и вовсе от этого зрелища смешно.

– Приехали, – как‑то жалобно сообщает котик. – Мне это… пора… на массаж, правда‑правда, а то спину ломит и с хвостом что‑то не то, а ты вот уже на месте, ехать больше никуда не надо…

– Обещай меня еще покатать, – Манакриза треплет его по макушке.

– Обещаю‑обещаю. – чуть не подпрыгивает на месте Шаакаран и укладывается на живот. – А сейчас мне пора бежать.

Соскочив с него. Манакриза успевает даже хлопнуть котика по филейной части в момент старта в небо. Шаакаран вздрагивает и в полете изумленно оглядывается на нее. По крупу его не охаживали прежде, что ли?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Чувствую, в этот раз именно Манакриза и котик будут звездами шоу, уж больно кадры хорошие должны у телеканала появиться.

Гатанас продолжает шагать к входу, я – за ним, подтягиваются и остальные девушки. Поравнявшись с отряхивающей подол Манакризой, улыбаюсь: