Беттина Белитц - Раздвоенное сердце

Заспано он смотрел на меня и не смог подавить зевок.

- Елизавета, что ты тут делаешь? Что-то случилось?

Он устало отошёл в сторону, так что я смогла войти. Пахло табаком, кремом для бритья и поджаренной яичницей, очень человеческий убаюкивающий запах.

Обстановка казалась практичной и запущенной. Никаких ковров на потёртом паркете, никаких украшений, никаких растений. Господин Шютц прошлёпал передо мной в старомодную кухню с гудящим бойлером на стене. Зевая, он поднял стопку газет с угловой скамейки, чтобы я могла сесть.

- Кофе? - спросил он.

- О, да, - вздохнула я.

Когда кофемашина начала булькать, у меня глаза закрывались от усталости. На мгновение я откинула голову на стенку, наслаждаясь обыденностью вокруг себя - даже если она казалось одинокой и непривлекательной. Между тем я была почти уверенна, что господин Шютц жил один. Я не могла обнаружить никаких следов женского существа. Ничего по-домашнему уютного.

Я ущипнула себя за щёки, чтобы в моё лицо опять вернулась жизнь. В конце концов, я пришла сюда не для того, чтобы пить кофе. Битва между Демонами Мара могла длиться многие дни, даже между двумя такими неравными противниками, как Колин и Тесса.

Всё-таки я не хотела терять время. Я должна была разрабатывать свой план дальше, который по дороге от конюшни сюда потихоньку начал принимать очертания. План был мне нужен, в противном случае Тесса разорвёт меня на куски. И план нужен был лучше, более обдуманный, чем вчера вечером.

- Итак, паук, - начала я медленно. - Мне очень жаль, что вчера я взяла и просто так сбежала. Но у меня были неотложные дела. Что-то очень срочное. И это не могло подождать.

Господин Шютц слушал меня молча и попивал своё кофе. Казалось, он постепенно становится более бодрым. Его волосы были всё ещё непокорными и не разгладились, когда он провёл задумчиво рукой по голове.

- Как бы там ни было, - продолжала я. - Я хотела бы знать, что с ней случилось. Как она себя сейчас ведёт. Дрожит ли ещё?

Я старалась говорить объективно и заинтересованно, но в моём голосе слышался страдальческий оттенок. Господин Шютц встал, пошёл в соседнюю комнату и вернулся с террариумом в руках назад.

Паук больше не дрожал. Он выглядел даже так, как будто в его теле вообще нет искры жизни. Цвет его панциря утратил ядовитое мерцание, а ноги были странно деформированы.

- Она мертва? - вырвалось у меня с удивлением.

Даже идиот мог почувствовать, что я жаждала смерти паука. А это был не очень научный образ мышления, потому что мёртвый объект наблюдения означал необратимый конец серии экспериментов. Но если паук был мёртв, то может быть ...

- Нет, - заглушил усталый голос господина Шютц мою зарождающуюся надежду. - Нет, она жива. Когда это случилось, в первый раз я тоже думал, что она мертва. Но она просто отдыхает. А потом снова начинает дрожать. Она всё ещё ждёт своего самца.

Значит, самец тоже всё ещё был жив? А Тесса отдыхала? Я снова откинула голову на стенку.

Моё ухо наткнулось на что-то жёсткое, угловатое, что у меня за спиной зашаталось. Сбитая с толку я обернулась. Вся стена была завешана детскими фотографиями в рамках. На всех них был изображён один и тот же мальчик - рыжеволосый, маленький, щупленький и со смышлёными золотисто-коричневыми миндалевидными глазами.

- О. Это ...? - Я посмотрела на господина Шютц вопрошающе.

- Мой сын, - сказал он тихо. Его взгляд потемнел. - Это мой сын.

Тильман был сыном господина Шютц? Один раз Тильман говорил о своей маме. И никогда о своём отце. Может, я ошиблась, и этот ребёнок был только каким-то мальчиком, который случайно выглядел, как он? Но теперь я вспомнила, что Майке сказала, что только отец Тильмана избавил его от того, чтобы тот вылетел из школы.

- Но он не живёт здесь с вами, не так ли? - осторожно расспрашивала я.

Господин Шютц медленно покачал головой.

- Нет, - сказал он, как будто разговаривая сам с собой. - Она забрала его у меня, после того как он на одной экскурсии в горах перенёс приступ астмы и упал. Право опеки не стало.

И теперь он в одиночку лазил по зарослям и подстерегал посреди ночи Маров.

- Мы наблюдали за медведями, - объяснил, задумавшись, господин Шютц.

Он не имел не малейшего представления, какими медведи были безобидными по сравнению с Демонами Мара. Я бы с удовольствием сказала ему что-нибудь утешительное, но он уже не воспринимал меня.

Кроме того, я не хотела больше медлить. Но с одной частью моего плана он всё-таки мог мне помочь. Я выпила последний глоток кофе, который был таким крепким, что меня почти передёрнуло, и осторожно постучала костяшками пальцев по террариуму, чтобы вернуть господина Шютц в настоящее время. Устало он посмотрел на меня.

- Я заберу её снова к себе, хорошо?

Он кивнул.

- И по поводу экскурсии - может быть, у вас есть энциклопедия для идентификации растений, которую вы смогли бы мне одолжить? Всего на несколько дней. Я хотела бы - э-э - немного осмотреться. Здесь в окрестностях. Лекарственные травы и всё такое, - объяснила я расплывчато.

Его морщинистое лицо озарила улыбка.

- Ну конечно, конечно, - воскликнул он, встал и вышел из комнаты. Какое-то время что-то грохотало и громыхало, а потом он вернулся с тремя книгами под мышкой назад. - Путеводитель природы от издательства Kosmos - классический экземпляр, ты знаешь его со школы. Большая книга лекарственных растений от Палова и вот, прекрасная энциклопедия психоактивных растений от Рэтш. Великолепные иллюстрации!

- Вы просто сокровище! - воскликнула я немного пылко и покраснела.

Я вскочила и поспешила натянуть кофту. Он смотрел на меня вопрошающе, но я избегала его взгляда. Представление о том, как я сижу с ним в этой задымлённой, убогой кухне и обсуждаю чисто с научной точки зрения всё дело, да может даже свой план, в котором обученный биолог, возможно, был бы хорошим консультантом, казалось заманчивым.

Но на это ушло бы слишком много времени. И была опасность, что господин Шютц затем тут же отправит меня в психиатрию для подростков.

- Спасибо за всё и хороших вам выходных, - пролепетала я и поспешила на улицу.

Размышляя, я позволила довезти себя на автобусе до Кауленфельда, не выпуская паука из виду. Теперь нужно было притвориться, чтобы зарядиться энергией. И точно обдумать, как мне действовать. Но уже сейчас мне было ясно, что нужно дождаться ночи, потому что только таким образом всё сработает так, как я это себе предоставляла - гротескный, почти безумный сценарий, но, в конце концов, я ведь имела дело с сумасшедшей.

Дома царила ледяная атмосфера. Я не могла избавиться от мысли, что мама и папа поссорились, хотя я не услышала ни одного громкого слова. Нет, они вообще не разговаривали. Папа ближе к вечеру поехал в клинику, а мама дёргала с мрачным лицом сорняки, как будто она имела дело с необыкновенно злыми демонами.