До самой смерти - Миранда Лин
Я не выдержала. Закричала. Вся сила и решимость, которую я взращивала в себе, улетучились, тело пробрал холод. Наблюдать, как Орина забирают у меня, осознавать, что из водной толщи нет спасения, было все равно что смотреть, но не видеть. Говорить, не произнося ни звука. Казалось, будто окровавленные кнуты Смерти опутали мое сердце. Я закричала снова. За каждый удар, за каждый раз, когда он выжигал имя на моей ладони. За каждый раз, когда забирала жизнь, за каждую секунду безумия, которое отравляло душу. Орин уходил все глубже и глубже. Я не хотела видеть его гибель, но не могла отвести взгляда от его золотистых глаз. Его охватило спокойствие, едва он смирился с судьбой.
– Живи, Деянира, – прошептал он. – Полюби другого.
– Нет! – Я поползла на четвереньках к воде, готовая броситься в нее. Все равно без него моя вечность будет наполнена тоской.
Смерть крепкими пальцами схватил меня за волосы и поволок прочь от берега. Вытащил своего сына из озера и бесцеремонно бросил на землю, после чего окутал такой тьмой, что я не могла разглядеть ни его лица, ни рук или ног, ни клочка одежды.
Опустившись на колени, Смерть провел пальцем по моей щеке и задержал руку над сердцем, которое дико колотилось в груди.
– Твой крик еще прекраснее, чем раньше. Благодарю за твой страх. Он станет отличным инструментом, чтобы контролировать тебя.
Ярость охватила меня.
– Самое смешное, что я всегда плохо ладила с деспотичными придурками. Спроси своего сына.
Я, не колеблясь, набросилась на него, обхватила пальцами шею и опрокинула на землю. Опалила его кожу так же легко, как он раз за разом обжигал мою. Поначалу он смеялся, но смолк, как только его пронзил первый поток моей силы. И тогда уже Смерть познал страх. Сильнейший страх. Сладкий, упоительный. Погружаясь все глубже в недра магии Жизни, которые еще не успела исследовать, я позволила ей исцелить меня, ослабляя его. Смерть, захлебываясь в моей силе, сопротивлялся, рвался и насылал тени. Я чувствовала, как они пытаются вторгнуться в душу, выискивая тьму. Но тщетно. Путь был открыт только свету. Моему свету. Высшей мести Ро.
Смерть, столь непохожий на себя прежнего, не сводил с меня глаз. Тьма все еще скрывалась в нем, но он был повержен. Не исчез. Ослаб. Как и я. Безумно уставшая и растратившая всю силу, я снова воззвала к ней. Мне нужно было больше. Но магии не осталось.
Я проиграла.
Кто-то опустил руку мне на плечо.
– Нельзя устранить Смерть, любовь моя.
Все так же крепко сжимая горло его отца, я посмотрела на Орина. Его глаза остались такими же темными, а вены такими же черными, хотя голос звучал мягко.
– Сопротивляйся, Орин. Борись.
– Я тьма, – ответил он, падая рядом со мной на колени.
В тот же миг Смерть схватил мои запястья и прогнал последний свет. Снова хлынули слезы. Я пыталась держаться, взывала к покинувшей меня магии.
– Нет. Ты совершенство! И ты мой, а не его. Борись.
Голос Орина зазвучал так тихо и уязвимо, что отозвался болью в сердце:
– Ты останешься со мной, любимая? Среди теней?
– И в свете, и в полутонах между ними, – прошептала я.
Тени Смерти взметнулись и отбросили меня. От удара дыхание перебило.
– Все кончено, – объявил Орин и, спокойно взмахнув рукой, обнажил изящные изгибы Хаоса, а потом вонзил клинок в сердце своего отца. – Я принимаю роль Смерти.
67
Мы стояли, взявшись за руки, и смотрели на пятно выжженной земли – здесь отец Орина превратился в пепел. Между нами не промелькнула страсть, мы не праздновали победу. Остался только страх: что ждет нас в будущем, раз Орин стал Смертью?
– Я не виню его, – признался Орин, – пусть даже он потерял рассудок. Если он любил Ро хотя бы вполовину так сильно, как я тебя, то не могу его винить. Я бы искал тебя непрестанно. Пронесся бы по всем мирам и выжигал бы их дотла, пока ты не предстала бы передо мной.
– Разница в том, что ты любишь по-настоящему и я никогда не сбегу.
Он усмехнулся. Это послужило первым намеком на исцеление, которого я так ждала.
– Но ты сбегала.
Я прижалась к нему, зевая.
– В свою защиту скажу, что ты ударил меня ножом.
– Согласен, – ответил он, уводя меня прочь. – Как твоя спина?
– Зажила, кажется. Но я так часто использовала магию… что, наверное, придется отсыпаться целую неделю.
Орин нежно сжал мою руку, и мы пошли обратно к замку.
– Неделя твоя, Ночной Кошмар. Теперь у нас впереди вечность.
Но потом я вспомнила о Пэйше, о ее обещании вернуться к Квилл. Я гадала, не передумала ли она, а если нет, то как собирается прощаться с Эзрой и как нам найти обратный путь. Сердце разрывалось за нее. За танцовщицу, что горевала на крыше.
Когда мы вернулись к замку, на лицах Эзры и Пэйши, озаренных лунным светом, отразилось облегчение. Мы разделили бы радость, если бы нас не окружили души умерших. Все взгляды были устремлены к нам с Орином, подданные Смерти ждали ответов и утешения. В один миг я смотрела на Пэйшу и Эзру, а в следующий их поглотила толпа.
Пока нас не затоптали люди, жаждавшие, чтобы я исполнила обещание, Орин притянул меня к себе и окутал нас тенями, которые теперь принадлежали только ему. Мы перенеслись в ту же спальню; в ней все осталось как прежде, разве что свечи давно растаяли и превратились в лужицы воска на полу.
– Однажды мы исследуем этот замок вместе, а пока отдыхай.
– Они не станут ждать, да и не должны, – предупредила я и подавила очередной зевок, поддаваясь усталости после применения магии. – Но получится ли у нас держать двор Смерти – твой двор, пожалуй, – когда в нем никого не станет?
Орин нежно обхватил мое лицо и закрыл темные глаза. Нас окружил очередной поток теней. По коже пронеслась волна жара, едва Орин прильнул к моим губам.
– У нас впереди вечность, Деянира. Спешить некуда.
Когда его сила отступила, моя кожа оказалась чиста, а платье сменили свободные штаны и большая рубашка, пахнущая Орином.
– Я пробыл при этом дворе ровно на день дольше тебя. Я почти ничего не знаю. Спи, любовь моя. Завтра во всем разберемся. А я пойду поговорю с ними.
– Еще с Эзрой и Пэйшей. И Холлисом. О,
