Алёна Малышева - Радужный венец. Время потерь

— Прибыли, — обронил рядом капитан Анс.

Лагерь поставили у основания скалы. Подниматься в Храм всем вместе не было смысла. Когда мессир, оставив своих людей располагаться, зашагал к Анеле, Китан бросил устанавливать палатку и ринулся следом. Остановился за спиной мессира, в нескольких шагах от него. Готовый при случае броситься на защиту сестры.

Анела безучастно сидела на покрывале, которое, видимо, бросила на песок одна из охотниц.

— Где камень? — навис над ней мессир.

— Не знаю, — Анела даже не подняла головы.

— Сир, — вмешалась Фейс, также замершая рядом. — Думаю, амулет не даёт почувствовать камень.

Мессир передёрнул плечами, тяжёлым взглядом обвёл лагерь, остановился на Китане. Тонкие губы скривились.

— Связать! — приказал солнечникам, показывая на него. Китан не сопротивлялся. Смысл? — Фейс, следи за ведьмой. Почувствуешь хотя бы малейшее подозрительное проявление стихии, дашь знак. Анс, пусть лучники приготовятся. Ведьма, ты всё поняла?

Анела едва заметно кивнула.

— Не слышу!

— Да.

По знаку мессира они все отошли от Анелы. Всё повторялось. Также нацелены на него стрелы солнечников, как у старого моста. Также всё связывало руки Анелы. Но хотя бы она избавится пусть и временно от воздействия амулета, станет сама собой, а не этой покорной, равнодушной ко всему куклой.

Мессир сам снял амулет. Напряжённая тишина опустилась на лагерь, все не сводили с Анелы глаз. Да и он тоже. Сестра не поднимала головы. Он физически ощущал, как просыпается стихия внутри неё, как пульсирует в сердце, стремится по венам, очищает разум, возвращает силы.

Анела подняла голову, и он похолодел от переливающейся тьмы в её глазах. Сестра остановила взгляд на нём, скользнула по нацеленным стрелам. Глубоко вздохнула, сжала кулаки, прикрыла глаза. Когда открыла, черноты не было, хотя они и оставались темнее обычного. Благодарение Богине, она справилась.

— Я знаю, где камень, — произнесла она, даже не посмотрев на застывшего рядом мессира. — Там! — показала на Храм. — Я иду одна или с кем-то?

— Фейс, пойдёшь с ней. И, ведьма, без сюрпризов. Не вернешься с камнем до захода Ока — твой брат умрёт.

Анела не ответила мессиру. Она улыбнулась Киту. Пусть невесело, натянуто, но улыбнулась.

— Кит, я справлюсь.

— Не сомневаюсь! — усмехнулся он, хотя от стягивающей верёвки немели руки, да и стрелы у солнечников опасно подрагивали. Того глядя, сорвётся случайная стрела. Пусть мессир не обрадуется, потеряв кандалы, удерживающие в повиновении Анелу, но ему-то — Киту — это уже будет неважно.

Вместе со стихией вернулись чувства, ощущения, осознанность. Они затопили сознание: ярость, отвращение, страх за Кита. Вместе со стихией образовали единый ком, и лишь сознание, довлеющее над ним, позволяло сдержаться. Не время! Не место!

Каждый шаг по занесённой песком ступени добавлял решимости, твёрдости стенам вокруг стихии, усиливали силу Жизни. Опускалось спокойствие. Не навязанное, а своё собственное. Когда понимаешь, назад пути нет и нужно сделать всё, чтобы вытащить брата из ловушки живым, и, желательно, при этом выжить самой.

За спиной шагов не было слышно, но тепло, даже жар стихии, словно от костра, говорили — охотница не отстаёт. Анела должна бы опасаться Фейс, ненавидеть свою тюремщицу, презирать, в конце концов, за рабскую преданность мессиру, но этого не было. Фейс — жрица, иридис. Такая же, как Анела. Не вмешайся когда-то давным-давно Матушка, Анела могла бы быть на её месте и такой же преданной помощницей фанатику. К тому же Анела ей обязана. Больше, чем жизнью.

— Спасибо, — слетело с губ, когда она ступила на предпоследнюю ступень перед возвышающимися вратами из красного дерева.

— Ты мне? — холодное недоумение за спиной могло бы превратить в ледяную статую, обладай оно такой способностью.

— Рядом больше никого нет.

Врата были приоткрыты на узкую щель. Что они там застанут? Стена Храма с виду цела и невредима. Ни один камень даже не шелохнулся в тверди. Камень из венца звал, нетерпеливо, неистово. Но делать шаг за порог было страшно.

— За что?

— Рысь…

Анела сквозь зубы вобрала в себя воздух. Одно имя, лишь одно имя окунало в воспоминания. Она словно снова оказывалась на той поляне. Снова шершавые руки касаются её. И беспомощность. Жгучая, ненавистная беспомощность. Невозможно отступить, оборониться. Ощущение грязи на теле, противной, липкой грязи. Будь её воля, сейчас же нырнула в море и терла-терла всё тело, пока не исчезли бы все воспоминания о прикосновениях Рыси. К счастью, после того, как сняли амулет, кочевник на глаза не попался. Тогда бы наверняка сдержать стихию она не смогла.

— Я спасала себя! — немного спустя всё же донёсся ответ.

Анела кивнула, не споря. Жрица сказала правду. Но ведь её никто не заставлял брать опеку над Анелой: охранять от кочевника, не позволяя даже приблизиться, и заботиться о ней: тормошить, чтобы умывалась, приводила себя в порядок, ела. Этот… амулет Тьмы! заставлял забыть о голоде и усталости.

От лёгкого толчка ладонью ворота с тихим шуршанием открылись. Двор Храма встретил тишиной и пустотой. Одна из четырёх башен замка наполовину была разрушена. Осколки разлетелись вокруг, вышибли стёкла других, снесли под корень деревья аллеи, тянущейся от входа до дверей в сам храм. Но лёгкие каменные мостки, соединяющие башни под самым небом уцелели. Все четыре, пересекающие на крохотной площадке прямо над головой. Камень был там. И ждал её.

От яркости Ока Богини заслезились глаза, и Анела опустила голову.

Чтобы достать предыдущие камни, нужен был ключ. В Храмах его дали Верховные жрицы, в Амбре — Владыка. А здесь тогда как быть? Почему она раньше об этом не подумала? А когда?

— Какие заботливые убийцы. Убрали за собой следы.

Анела вздрогнула от голоса охотницы и резко обернулась. Фейс стояла у большого круга золы, в серости которой выделялись белые кусочки костей. Всё, что осталось от жриц, от послушниц. Никто не спасся, не сбежал, навсегда остались за стенами своего Храма, дома.

— А ну прекрати! — вдруг встряхнула за плечи охотница.

Анела непонимающе остановила взгляд на её лице. От своего отражения в чужих глазах вздрогнула. Её снова окутало чёрно-серебряное сияние, крылья распахнулись. Удивительно, что охотница осмелилась к ней прикоснуться.

Глубокий вдох и Анела держит стихию на поводке.

— Я всегда такая? — сорвался вопрос.

— Когда сила берёт вверх — всегда! Сомневаюсь, что люди видят твою истинную суть!.. Так что там с камнем?

Предупреждение, прозвучавшее в голосе жрицы, ясно дало понять, ответов на следующие вопросы не будет.