Ритуал Старлинга - Девни Перри
Я целовала его так, словно наступил конец света. Как будто мое сердце не разрывалось на части в груди. Я целовала его в благодарность за все поцелуи, которых мне будет не хватать.
Я целовала его так, словно этот был не последним.
Когда я наконец отстранилась, то не смогла скрыть слез, которые текли по моему лицу.
— Все будет хорошо. — Он обхватил мое лицо руками, его пальцы зарылись в мои волосы. — Дыши. У нас все будет хорошо.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, сердце мое. — Он поймал мои слезы большими пальцами, заглядывая мне в глаза. Он прищурился, как будто мог читать мои мысли. Как будто он мог заглянуть в мой разум и увидеть видение, которым я не делилась.
Четыре Востера. Смерть. Убит круксом.
Старлингом.
— Каспия, что…
— Доверяешь мне?
Он заколебался.
— Всегда.
Я рассчитывала на это.
— Иди. — Я отступила назад, глядя на открытую дверь.
Андреас разочарованно вздохнул и вышел из покоев, поправляя корону.
Только когда стих стук его сапог, я поспешила к двери.
Стражник, стоявший снаружи, поклонился, когда я вошла в зал.
— Ваше Величество.
— Найдите Марго. Сейчас же.
— Да, Ваше Величество. — Он снова поклонился и отправился на поиски камеристки, а я закрыла дверь и побежала в гардеробную.
Одной рукой я расстегнула ожерелье на шее. Затем я прошла в самый дальний угол и отодвинула доску от стены, чтобы открыть небольшое отделение, которое я соорудила под полом.
Даже Андреас не знал о его существовании.
Я тайно наняла ремесленника, когда мы готовили эту комнату для Одессы. Я заплатила ему два мешочка золота, чтобы он создал это отделение, и поклялся никогда никому об этом не рассказывать.
Я вытащила дневник, который прятала внутри, и положила его себе на колени. Дневник, который я начала вести несколько лун назад в нише библиотеки. Дневник, который я дополнила только сегодня утром своим видением Эмери и тети Олианы.
Держа его у себя на коленях, я опустила ожерелье в отделение, прежде чем закрыть доску.
Как только оно оказалось на месте, хлынула новая волна слез. Я стиснула зубы, задыхаясь от боли, и обняла свою дочь.
— Когда-нибудь ты найдешь это ожерелье, Десс, — прошептала я. — Элфалтер взовёт к тебе. И у тебя останется частичка меня, которую ты сможешь носить у своего сердца.
Она тихо всхлипнула, широко раскрыв глаза и уставившись на меня.
— Я люблю тебя. — Я поцеловала ее в лоб, наслаждаясь ощущением ее тяжести в своих объятиях. Запахом ее кожи. Звуком ее нежного дыхания. — Будь храброй, дочь моя. Будь бесстрашной. Будь доброй. Будь светом. Я люблю тебя, Одесса. Я люблю тебя больше, чем свою собственную жизнь. Милостью Божества, я увижу тебя снова. В этой жизни или в следующей.
Рыдание вырвалось из моего горла, когда я снова поцеловала ее.
Это было несправедливо.
Нам нужно было больше времени.
— Ваше Величество. — В дверях появилась Марго. — С вами все в порядке?
Я встала, вытерла слезы с глаз, прежде чем поцеловать нежную щеку Одессы. Снова и снова. Я целовала ее на все грядущие лета.
— Возьми ее, — приказала я. — Пожалуйста.
Марго искоса взглянула на меня, прежде чем потянулась за ребенком.
Вот только я не могла ее отпустить.
— Ты должна забрать ее.
Краска отхлынула от лица Марго, но она подчинилась, вырвав Одессу из моих рук.
Они казались пустыми.
Я наклонилась и подняла дневник, сжимая его в руках.
— Защити ее, Марго. Поклянись в этом.
— Ваше Величество, я не знаю, что произошло, но…
— Поклянись мне в этом. — Я проглотила рыдание и посмотрела в ее голубые глаза. — Пожалуйста. Поклянись в этом. Прижми пальцы ко лбу и поклянись в этом.
Марго посмотрела на Одессу, затем снова на меня. Она коснулась своего лба.
— Клянусь.
— Спасибо. — Воздух вырвался из моих легких, когда я заплакала. — Когда-нибудь отдай ей этот дневник. В нем написано кем она является. Кем мы обе являемся. Ты узнаешь, когда придет время.
Она кивнула, принимая его из моих рук.
— Ты любишь его. Андреаса.
Марго опустила взгляд в пол.
— Простите, Ваше Величество.
— Не дай ему зачахнуть. — У меня вырвалось рыдание, когда мое сердце, казалось, разбивалось на все более мелкие кусочки. — Ему понадобится кто-то, кто будет его любить.
Она подняла лицо, побледнев.
— Ваше Величество, что вы говорите? Вы пугаете меня.
Я грустно улыбнулся ей. Затем я посмотрела на свою дочь. На ее рыжие волосы и золотистые глаза.
— Милостью Божества. — Я коснулся пальцами своего лба, затем ее. — Я люблю тебя.
Поцеловав ее в щеку в последний раз, я выбежала из покоев. Я вытерла слезы с глаз и поспешила по коридору к лестнице. И к тому времени, когда я добралась до главного этажа, зов был таким сильным, что было трудно дышать.
Как и боль.
Боль, когда тело выворачивают наизнанку. Каждый шаг был мучительным, но я держала подбородок высоко поднятым, пока шла к боковому входу в тронный зал, махнув рукой охраннику, чтобы он пропустил меня внутрь.
Он был молод, новичок. Он поклонился и открыл дверь.
— Не заходи внутрь. Что бы ты ни услышал.
Он быстро заморгал, но я прошла мимо него. Это было единственное предупреждение, которое он получил. Надеюсь, он прислушается.
Когда за мной закрылась дверь, мне показалось, что я шагнула в прошлое. В сцену, которая так живо разыгралась в моем воображении, что я помнила каждое мгновение.
Я знала, как холодит пол мои босые ступни. Я знала, какой ветерок дует с балкона, выходящего на город. Я знала о золотом кинжале, рукоять которого была инкрустирована изумрудами, сапфирами и рубинами, который Андреас прятал за спиной.
И ужас.
Боль усилилась, и я замедлилась, из моего горла вырвался стон. Этот звук привлек внимание Андреаса.
Он повернулся ко мне, широко раскрыв глаза, и бросил взгляд через мое плечо на дверь. Безмолвный приказ уходить.
Я продолжала идти, сжав руки в кулаки, когда боль стала такой острой, что я чуть не упала на колени.
— Братья, я бы хотел поговорить с женой наедине. — Андреас шагнул ко мне, но один из Востеров поднял свою скрюченную руку.
Взмахнув пальцем, он выстрелил в Андреаса струей воздуха, которая оттолкнула его на три шага назад.
Другой жрец направил струю воздуха в мою сторону, заставив меня остановиться.
Я наклонилась навстречу ветру, прищурив глаза.
— Это будет ваш конец, — предупредила я.
Они обменялись взглядами, когда ветер стих, и в тронном зале воцарилась
