До самой смерти - Миранда Лин
Я резко вздохнула, когда тени Орина спрятали меня. Порывисто выпрямившись, Орин закричал от боли. Я повернулась к Смерти обнаженной спиной и потянулась к Орину, готовая раскрыть всю мощь своей силы, лишь бы спасти его от мучений. Но внезапно всю комнату застлала тьма и кровать под нами исчезла. Орин, лежавший рядом со мной, пропал, но я все еще слышала, что ему больно.
65
Я крутилась на месте, пытаясь отыскать Орина в темноте. Бежала в одну сторону на его крики, а потом бросалась в другую, когда они удалялись. Вскоре меня охватило отчаяние. Как до него добраться? Как и предупреждал Эзра, Смерть использовал Орина в качестве приманки. Наша с ним ночь испорчена. Смерть отнял ее.
Холодок пробежал по коже, когда шелковая простыня с нашей постели окружила меня и превратилась в платье с открытой спиной. Тотчас я оказалась на черной сцене в свете прожекторов. Перед ней замерла такая огромная толпа, что не получалось разглядеть ее меркнущие границы. У самой сцены стоял Смерть, прижав сложенные домиком пальцы к губам, и с восторгом смотрел на меня.
Затем крики раздались вновь.
Орин.
Он лежал в знакомой золотой клетке справа от меня и корчился от боли. Я пыталась пошевелиться, подойти к нему. Прикоснуться. Но не могла. Ноги будто приросли к сцене.
Среди тысяч шепчущих душ явственно ощущался страх. Смех Смерти заставил замолчать беспокойную толпу. Он подарил мне пристальный взгляд темных глаз и опустил подбородок, бросая вызов.
– Танцуй, Деянира.
Я скрыла удивление, хотя почувствовала его в своем трепещущем сердце.
– При всем уважении катись к черту.
Смерть едва не преисполнился восторгом.
– Порой ты бываешь такой предсказуемой.
Он указал длинным пальцем на Орина, который перестал кричать и посмотрел на меня теплым взглядом.
– Прошу. – Он протянул ко мне руку, дрожа. – Отправь ее домой.
Его крики возобновились. Он схватился за голову и зажмурился. Смех Смерти эхом отразился от стен, таких темных, что их было совсем не видно.
– Зачем мне это делать, если мы можем так славно провести время? Можем вместе сломить ее упрямую волю. Я так долго ждал этого дня. Танцуй, Деянира, и я все прекращу.
Я вздрогнула. Было так легко согласиться. Но на самом деле он хотел совсем не этого. И пусть я всем своим естеством желала спасти мужа от мучений… Если поддамся, Смерть на этом не остановится. Поэтому вновь отказалась. Помотала головой, хотя по щекам текли слезы и дыхание перехватило.
– Не сделаешь даже малейшего движения, чтобы сохранить рассудок своего мужа? Мне кажется, тебя обманули, сын. По-моему, она совсем тебя не любит.
Орин взревел, борясь с поглотившим его чудовищем. На его коже виднелась каждая черная вена, а все мышцы были напряжены, но он поднялся на ноги и посмотрел на отца.
– Ты ничего не знаешь о любви.
Смерть отпрянул, и в его широко распахнутых глазах отразилось удивление. Но потрясение вмиг испарилось. Веселье сменилось яростью: сын бросил ему вызов перед слугами, которые должны испытывать один лишь страх. Никак не надежду. А в этот миг Орин стал надеждой. Всем, чем его отцу никогда не стать. И это представляло серьезную проблему.
Появилась лестница, и Смерть медленно поднялся на сцену, не сводя глаз с Орина. Клетка разлетелась на куски, посылая во все стороны град золотых обломков. Отец и сын сошлись лицом к лицу на мгновение, а затем Смерть прижал большой палец ко лбу Орина, заставляя опуститься на колени.
– Молодец, – похвалил он. – Но боюсь, у нас проблема. Видишь ли, мы должны напомнить всем, кто ты такой. Какова твоя сущность. И почему тебе никогда не стать кем-то иным.
Смерть отступил на несколько шагов и развернулся, его темный плащ колыхнулся за спиной. Орин посмотрел на меня. Сперва я увидела боевой дух, стремление одолеть тьму. Но это продлилось всего мгновение, после чего Орин, поддавшись чистому гневу, бросился через сцену, схватил меня за горло и поднял над полом. В его взгляде не было ни намека на узнавание.
Я попыталась коснуться его руки, чтобы передать свою магию, но он оказался проворнее и неожиданно бросил меня на пол с такой силой, что выбил воздух из груди, а деревянные доски сцены раскололись подо мной.
Острая боль пронзила бок. Я задыхалась под рукой Орина. В его глазах не было ни капли жалости. Он исчез. Я силилась разжать пальцы, которыми он сдавил мою шею.
– Сын, – обратился Смерть с таким спокойствием, что казалось чуждым в момент разразившейся меж нами бури.
Орин отпустил меня, смерив взглядом. Я перевернулась на бок – из второго торчал обломок доски – и сдавленно закашлялась. Мир передо мной застила пелена слез. Я зажмурилась и с трудом сделала вдох.
Этот хриплый звук стал маленькой, но могучей победой над Смертью.
Орин схватил меня за руку, поднял с пола и взглянул на мой окровавленный бок. В его глазах промелькнуло сочувствие, и он рывком вытащил обломок. Я снова упала на колени, ослепленная болью.
Несколько мгновений я не ощущала ничего, кроме страшных мучений. Наверное, в ране остались щепки. Но тошнотворный покой, который я обрела в боли, разрушили слова Смерти.
– Скажи, почему ты решила нанести на спину именно эти цветы? Кто их набил?
Я сделала вдох, и все вокруг снова обрело ясность. Я опустилась на четвереньки перед всем двором Смерти, и меня вырвало.
Но прежде чем я успела придумать убедительную ложь, Смерть встал надо мной вместо Орина и опустился на корточки. Тени, густые, как туман над озером, закружили по сцене, унося кровь, щепки и восстанавливая доски пола. Он склонился к моему уху, стараясь не дотрагиваться до меня.
– Расскажи мне о цветах, – процедил он. – Откуда у тебя эти рисунки?
Я даже не думала отвечать.
Тени схватили меня за волосы и запрокинули голову с такой силой, что искры посыпались из глаз.
– Скажи мне, иначе пожалеешь, что вообще появилась на свет.
– Слишком поздно, – выпалила я.
– Сын, – проворковал он. – Что тебе известно о рисунках на спине твоей прелестной жены?
Ответ Орина прозвучал вымученно:
– Каждый цветок – за жизнь, которую она забрала.
– А кто их сделал?
Он пожал плечами.
– Значит, сыграем в игру, – объявил Смерть толпе. – Устроим показ, если угодно.
Сложив руки за спиной, он прошелся вдоль края сцены. Послал еще несколько потоков своей силы – и Орин оказался в новой клетке, украшенной золотыми
