Александр Бромов - Дорога к себе

— Напугай, — посоветовала Ласайента. — Пусть они бросятся на помощь тому же Роману или Марку.

— Светлана, — предложил Олег.

— Порвут, — покачал головой Таамир. — Это их ребенок, могут голову потерять.

Найири вздохнул и хмуро посмотрел на сына:

— И ты сможешь так изобразить испуг, чтобы они поверили?

Ашурт растер лицо и вдруг прищелкнул пальцами:

— А если я проведу кого-то из вас? А Глеб?

— Но тогда нужен соответствующий облик, — нахмурила брови Элерин, — порванная одежда, кровь….

— Что мне делать и как? И что нельзя делать ни в коем случае? — подобрался инженер.

«Это лавина, — Найири скользнул по нему глазами, — не остановить». А вслух произнес:

— Дергаться и паниковать. Все делаем на одном дыхании и четко.

Ангар, неожиданно дрогнув, «поплыл», начиная плавиться, и Дубровский встревоженно поднял голову, отрываясь от чертежей, разложенных на столе. Откуда-то вынырнул Глеб с разбитым лбом и в порванной рубахе, но спросить его Андрей ни о чем не успел, потому что стены пошли волнами и Леночка, вскрикнув, вцепилась в мужа.

— Быстрей! — закричал Хляба, хватая ее за руку. — Надо бежать! Сейчас все рухнет!

— Не мешай им, Роанергес.

— Эти души принадлежат мне, моя госпожа.

— Пусть забирают. Ты же не хочешь ползать в грязи перед ничтожеством? Не надо помогать — просто не мешай.

— Уходи оттуда, — с тревогой приказал Найири сыну, глядя на колышущуюся действительность, в которой находились люди.

Сын отступил назад, с помощью Саха удерживая тропу, по которой должны были пройти друзья.

— Что встал, как вкопанный?! Ластами шевели! — Глеб дернул Андрея за рукав куртки, поражаясь тому, насколько он здесь реален.

— Ты… — конструктор замешкался, помахав пальцами перед своим лицом.

«Они там многое забыли, то, что было для них несущественным — говорил Найири, — но хранят в памяти основное. Не дай им опомниться, и все получится».

На мгновение Глебу стало страшно, что он не справится, но Дубровский, увидев отражение этого страха в глазах инженера, бросился за ним, уже не раздумывая. Они бежали по бесконечному темному тоннелю, несущемуся навстречу, кажется целую вечность.

— Откуда здесь это? — Леночка нахмурила тонкие брови и, остановившись, оглянулась назад. — Вон же свет.

— Там смерть! — в отчаянии закричал Глеб, приплясывая на месте, и потянул ее за собой. — Дурочка, туда нельзя. Нас там ждут, — он махнул рукой в противоположную сторону, — Ребята, ну что вы встали, как вкопанные? — уговаривал он их, едва не плача. — Все ждут, а вы стоите, — и, не выдержав, сорвался. — Мать вашу, да погнали отсюда к едреней фене! Мы там с ума сходим, а они тут думают, кретинские дибилоиды! Быстро! Быстро! У Санти скоро башка треснет от напряжения.

— Что с ним? — Андрей встревоженно повернулся к инженеру.

«Лгать нельзя, — наставлял Найири, — сущности остро чувствуют ложь. Поэтому только правду».

Глеб растерянно взлохматил волосы, не зная, что сказать: сейчас-то с ашуртом еще все в порядке, но если они здесь задержатся….

— Сказали, может быть кровоизлияние… — неуверенно начал он.

— Какого черта молчал? — взорвался Дубровский, хватая жену за руку.

Мир залил яркий свет, бритвой резанувший по глазам. Грудную клетку едва не разорвало от невыносимой боли, а он никак не мог найти своего маленького ангела, чтобы защитить, закрыть собой. И в жизни, и в смерти…. Пол вдруг ушел из-под ног и стал стеною, наваливающейся на него. Андрей, испугавшись за жену, рефлекторно выбросил перед собой руку, краем сознания понимая, что не сможет удержать многотонную тяжесть.

«Ленка!!!».

— Дыши, — над ним склонился Найири, растирая ему грудь. — Дыши, мальчик. Все кончилось. Вы молодцы, — он потрепал сына по плечу и, чего сам от себя не ожидал, притянул к себе. — Как объяснять будете?

Тот устало пожал плечами и счастливо улыбнулся.

— Шел, поскользнулся, упал, очнулся — демон, — предложил свою версию Глеб и потребовал у Сах Ира. — Давай, приводи меня в порядок. Слушай, а оставь волосы светлыми, а то я никак привыкнуть не могу. Прикидываешь, Андрюха, каждое утро от зеркала шарахаюсь.

— Зачем? — засыпая, пробормотал Дубровский.

Раз все смеются, значит, это приснился обычный кошмар. Он еще чувствовал сквозь навалившуюся хмельную дрему, как его куда-то несут, потом голова опустилась на подушку, и он окончательно провалился в сон.

Героя дня еще немного потряхивало от пережитых ощущений, но в целом все оказалось не так страшно, как он представлял. Даже когда посреди кабинета начали материализовываться Дубровские. Глеб еще успел удивиться тому, что они одеты, как тогда, во время взрыва, а не обнаженные, как он боялся. И вдруг Сантилли, закрывающий тропу мертвых, скаля от напряжения клыки, глухо просипел: «Отец, инициация! Пока они не живые».

Элерин метнулась в угол, почти сразу вернувшись с тремя накопителями, сунула их Найири и начала созывать старшее поколение ашуртов.

Сам ритуал прошел буднично и неинтересно. С Леночкой проблем не возникло, она всегда была послушной девочкой, как шутливо говорил про нее муж, и после ритуала сразу задышала. А вот с Андреем пришлось повозиться: он и в прошлой жизни не всегда был покладист, временами показывая хулиганский характер, — и тут решил не изменять принципам. Найири, проводивший для него инициацию, не стал церемониться с конструктором, чтобы не упускать время. Тело Дубровского выгнулось дугой под ладонями короля, опало, и Андрей неожиданно принялся слепо размахивать руками, но Найири, придавил бывшего человека к ковру:

— Дыши. Дыши, мальчик. Все кончилось.

— А волосы, — растерянно спросил Марк, — брить будете или так оставите?

— Сами пропадают, — машинально пояснила Анми и подозрительно покосилась на притихшего племянника. — Что ты опять им наплел?

Ашурты и ийет были вымотаны полностью, практически исчерпав весь свой запас и опустошив три полновесных накопителя. Дубровских положили в одной из свободных комнат и нагнали целителей. Элерин заставила мужа пить густой и вонючий настой, который он ласково обозвал соплями, вынудив Романа поспешно выскочить из кабинета. Но в столовую Сантилли спускался сам, несмотря на то, что его слегка штормило.

— Все-таки они заметили, что Глеб вырос, — Таамир начал разливать вино по стаканам.

— Но он самый эмоциональный из нас, — Марк благодарно кивнул королю. — Остальные прожженные прагматики. Дубровские никогда бы не поверили им.

— Ну, это, смотря, в какие условия нас поставить, — усмехнулся Алексей. — Еще и не так забегаем.