Полёт совиного пёрышка - Арина Предгорная

с ума от неизвестности: как там Рэй переносит моё отсутствие? И переносит ли?

Приятель Вергена прибыл утром на наёмном экипаже. Как раз к завтраку. Я спустилась в тёмный, но старательно отмытый Нальдой и Айей холл: Верген улыбался, пожимал руку мужчине примерно одного с ним возраста, облачённому в экстравагантный дорожный костюм с яркой отделкой, изрядно помятый на спине. В другой руке гость сжимал видавшую виды трость. Оба подняли глаза на меня: я преодолела спуск с лестницы наполовину, приклеив к лицу радушную улыбку. Но и со своего места отлично разглядела прибывшего. У незнакомца было смуглое лицо с острым подбородком, крупный нос, небольшие, глубоко посаженные глаза почти чёрного цвета, тёмные, зализанные назад волосы. Цепкий, неприятный взгляд. Я слабо передёрнула плечами, словно стряхивая его, встала ещё ровнее.

– Дорогая, – разулыбался Верген. – Вот и наш дорогой гость. Позволь представить тебе моего старого знакомого айта Гарео Фитри.

Я свела брови к переносице ровно на половину секунды, вспоминая, где и от кого уже слышала это имя. Потом…

Кого?!

В ушах зашумело; я схватилась за перила лестницы. Фитри. Владелец передвижного цирка. Это он держал Рене в плену несколько лет. Фраза «добро пожаловать» намертво застряла у меня в горле.

Глава 30.1

Визит циркача не должен был затянуться: мне предстояло пережить в его обществе всего один день и рано утром следующего дня помахать платочком обоим, заботливому супругу и его другу. Справившись с первым неприятным изумлением, я, уже немного спокойнее, поехидничала про себя: а чего я ждала от своего мужа? Он поддерживал самые разные знакомства. Достаточно вспомнить хотя бы мага, поработавшего над моим прежним лицом: интересовала его лишь награда за услуги. Гарео Фитри производил не самое приятное впечатление, заставлял подобраться, быть начеку, и я внимала голосу интуиции, хотя не очень понимала природу такого желания. Со мной этот человек был подчёркнуто любезен, разве что поглядывал с тем же покровительственным сочувствием, что и слуги: что, мол, с неё взять, с этой болезной?

Несмотря на это, Верген настоял на том, чтобы к завтраку я переоделась в один из нарядов айты Хейлы.

– Вы очаровательны, – улыбнулся циркач и глаза его масляно заблестели.

За завтраком он развлекал нас бесчисленными историями, коих за годы странствий по империи собралось у него великое множество. Рассказчиком Фитри был так себе: часто отвлекался на несущественные мелочи, терял нить повествования, излагал немного скучно, но Вергена это не смущало, а я просто ждала окончания трапезы с вежливым лицом. Пусть планы приходилось менять и перестраивать, дел в замке всё равно не убавлялось, а за рутинными хлопотами время всё же бежало быстрее. Да и проверить, как проходит обучение моей новой горничной, не мешало бы. Яола могла быть не столько строгой, сколько вредной, а мне хотелось, чтобы Айя у меня прижилась.

В болтовню гостя о дальнейших планах я вслушивалась поверхностно, уловила только, что с кочевой жизнью он подумывал завязать.

– Я же домик присмотрел, – делился Фитри, налегая на хрустящий бекон. – Подальше от столицы – не люблю всю эту суету. Почти в деревне. Речка, роща, летом грибы-ягоды: благодать! Надоело развлекать публику, тишины хочу.

Верген соглашался, что-то уточнял, кивал одобрительно.

– А увлечение-то своё не бросил? Или надоело? – небрежно поинтересовался он.

– Нисколько не надоело! Напротив: хочется чего-нибудь такого… Необычного, экзотического. Почти все местные виды в моей коллекции уже есть; я заказывал ийтальских орлов, а в следующем месяце мне должны привезти белобрюхую цаплю из самой Западной Магавии.

Я уловила хвастливые нотки в голосе гостя, но по плечам мазнуло холодом.

– Дорогое удовольствие, – поцокал языком мой муж.

– Это – моя единственная настоящая страсть, – сказал Фитри.

– Никогда этого не понимал, – признался Верген. – Разводил бы живых птиц. На тех же цаплях можно неплохо заработать, насколько мне известно. А ты…

– А я делаю из них произведения искусства.

И то, каким тоном циркач произнёс последнюю фразу, вызвало у меня непроизвольную гримасу отвращения. Чучела, – вспомнила я. Рене рассказывал о коллекции Фитри неохотно, но с неизменной яростью.

– Кстати, Верг, я и тебе могу подарок сделать. От чистого сердца.

– Чтобы мой дом украшал какой-нибудь набитый соломой филин? Нет, благодарю. Да и Гертане идея явно не по душе. Верно, дорогая?

Я выдавила благодарную улыбку: неожиданная поддержка мужа оказалась приятной. Фитри, к счастью, подробностями своего увлечения нас не мучил, но меня охватило неясное беспокойство, и из-за стола я встала с огромным облегчением, предоставив супругу дальше развлекать своего приятеля собственными силами.

Чучела!.. И именно птичьи, мерзость какая! А если бы Рене тогда не удалось улететь?.. Одно прямо сейчас радовало: отсутствие сыча в Бейгор-Хейле.

Я постаралась отвлечься от неприятного знакомства, про себя решив, что к обеду не выйду, скажусь приболевшей, и разыскала Айю, которую экономка уже вовсю гоняла с поручениями. Девчонка старательно складывала постельное бельё. На ней свободно болталась выданная Яолой форма, и я про себе сделала пометку лично следить за тем, чтобы Айю хорошо кормили. Выделенной ей комнаткой, которую прежде занимала Мейда, новенькая осталась очень довольна и благодарила так истово, словно я в хозяйской спальне её поселила. В свои комнаты я Айю и позвала, когда та закончила с бельём, и остаток утра объясняла, какие работы горничной надо будет делать здесь, учила, как застилать постель и прочему. Девчонка старательно повторяла, но таращилась с удивлением.

– Я располагаю свободным временем, – спокойно пояснила я. – И прислуживать тебя взяла лично мне, так что не вижу ничего странного в том, чтобы каким-то вещам учить тебя самой.

Верген, заглянувший в мою спальню, при виде девчонки неопределённо фыркнул. Я же дала Айе одно из первых поручений: спуститься на кухню и сообщить Руте, чтобы обед принесли в мои комнаты, а сама отправилась прогуляться на внутренней галерее: в парке мог наслаждаться свежим воздухом и погожим летним деньком Гарео Фитри, а видеть его лишний раз не было никакого