Рэйчел Винсент - Отданная Душа

Я пела для души ушедшей раньше времени. Для родителей потерявших дитя, и для девушки, которая никогда не знала кем она хотела бы стать. Для моей кузины, моей кровной сестры, чей острый язычок никогда не изменится с возрастом и опытом.

Когда я закричала, свет стал тусклее, хотя я не заметила разницы ни в одной лампочке. Вся комната была серой, как и тренажерный зал ранее, я нерешительно оглянула комнату, вдруг ужасная темнота и деформированные существа прячутся вокруг моего собственного дома.

Никого не было. Я ясно видела Преисподнюю, но было... пусто, так или иначе.

Но еще больше обескураживало, что не было ни звука. Или, скорее, звук отсутствовал. В то время как я пела, я ничего не слышала вокруг себя, как будто кто-то нажал кнопку отключения звука на пульте дистанционного управления. Несколько секунд, я даже себя не могла слышать, хотя из-за огня в моем горле и легких, знала, что на самом деле я до сих пор кричу.

Нэш остался со мной, наши пальцы сплелись на ручке столового стула. Мой отец просто стоял, уставившись на душу моей  кузины, бледного, розового оттенка, парящую в нескольких футах над ее телом, подпрыгивающую, как воздушный змей привязанный к земле.

Ее душа парила выше, чем Эммы, и какая-то часть меня понимала, что это моя вина. Потому что Нэш подсказал мне освободить вопль для Софи.

Дядя Брендон стоял с крепко сжатыми по бокам руками, предплечья напряжены. Я не могла видеть его лица, но представляла себе, что он выглядит как Нэш, когда он руководил душой Эммы: красный и напряженной, и влажный от пота.

Тетя Вэл рухнула над дочерью, безутешно плача. Она была единственной в комнате, кто не мог видеть душу Софи, и некоторая далекая часть меня считала это невыносимо трагическим.

Плечи дяди Брендона упали, и он повернулся ко мне в изнеможении.

— Держи ее, — сказал он одними губами, и я кивнула, все еще крича. Я хотела сделать все возможное, но мое горло все еще болело от пения песни Эммы, и я не была уверенна, как долго смогу еще удерживать Софи.

Дядя указал на моего отца. Я не расслышала, что он сказал, но суть была ясна: он не мог сделать это в одиночку. По некоторым причинам, он не мог сдвинуть с места душу своей дочери.

Мой отец кивнул, и они оба повернулись к Софи, работая вместе.

Тетя Вэл опустилась на колени, положив руку на груди у дочери, дальше осматривая комнату. Но она не смотрела ни на одного из нас. Она, очевидно, осматривала все в целом. Ее лицо было исполосовано слезами, и покраснело от горя и вины. Я не могла многого понять из того, что она говорила, но я поняла два слова, основываясь на знакомом движении губ.

«Возьми меня».

И тогда я поняла. Она разговаривала с Жнецом — Мардж — умоляя пощадить жизнь Софи в обмен на ее собственную.

И вот тогда все изменилось. Ощущение пространства резко изменилось, как будто изменились все углы, пропорции пошатнулись. Это было похоже на просмотр фильма с экраном где все перепуталось.

Стройная, темная фигура появилась в середине странно выглядящей гостиной, только в нескольких футах от моего отца и дяди, идя через комнату от тела Софи.

Я сразу вспомнила ее с поминок Мередит. Мардж. Она по-прежнему была в том же длинном черном свитере, с вырезом, подчеркивающем ее фигуру, мягкие тапочки в стиле балеринок канули в толстом ковре моей тети.