Всё перемелется в прах - Ирина Игоревна Голунцова

— Что ж… — выдохнув и хлопнув себя по ногам, я поднялась со скамейки и заключила: — Я скажу так, Окита. Еще ничего не кончено. Все только начинается, только в этот раз это «все» будет идти по моему сценарию. Из меня, конечно, тот еще лидер… но я защищу своих людей. В этом можешь не сомневаться.

Честно признать, такого поворота событий я вообще что-то не ожидала, мне стало не просто не уютно. Беспокойно. Но лишь на мгновение, потому что этого стоило ожидать. Лишь с помощью Гина и Тоусена вряд ли бы Айзен поспевал всегда и везде, у него должны были быть последователи, и как показал Окита, они не просто были. Они до сих оставались.

— Хинамори-сан… — окликнул меня мужчина, заставив обернуться и помедлить с уходом. Вытянув руки вдоль тела, офицер склонился в поклоне, вызвав странное чувство умиротворения.

— Спокойной ночи, Окита.

Все не так однозначно. Сколько уже раз я повторяла эту фразу? Окита ведь мог оказаться и засланным казачком главнокомандующего, дабы убедиться, что я как минимум не задумала глупостей. Но что-то подсказывало об обратном. У Айзена должны быть и другие последователи, серые тени, которым выгодно сидеть и не высовываться. С уходом мужчины серые тени зашевелились, а сейчас и вовсе поднялись на дыбы. Ведь непонятно, что будет дальше. И также непонятно, почему я вдруг поспособствовала тому, чтобы запечатать мужчину.

В любом случае, рыпаться они не станут, как и предпринимать что-то против. Через Окиту я выйду на каждого из них, а дальше — посмотрим. По факту в моих руках может оказаться маленькая армия. Но как ее использовать?

К кабинету я поднялась в гордом одиночестве, однако не к своему, а капитанскому. Очевидно, дверь оказалась заперта. Очевидно, пришлось пробираться внутрь через балкон. И, очевидно, помещение вынесли под чистую, оставив лишь мебель и, боже правый, какого черта этот диван все еще жив?

Зажгла свет и осмотрелась. В тишине позднего вечера я слышала лишь, как половицы скрипели под моими ступнями. Скоро я займу этот кабинет, более чем уверена, уж никому другому не позволю сидеть здесь. Никто не посмеет стать моим капитаном… в моей жизни будет лишь один капитан.

Усевшись за пустующий письменный стол, выдохнула. Постучала пальцами по деревянной поверхности — даже сквозь перчатку когти звонко барабанили о дерево. Занпакто, что слился с моей рукой, такого я точно не предвидела, и тем не менее это определенный плюс. Никто не отнимет Тобимару. Довольно удобно и практично… чего нельзя сказать, например, о жестком стуле.

— Господи… — заерзав и закинув ноги на стол, откинулась назад и принялась раскачиваться. — Как он сидел вообще на этом куске дерева?

«Молча».

Взвизгнув и навернувшись на пол от неожиданно мрачного замечания, раздавшегося в голове, болезненно ударилась затылком и локтем. Застонав, скривилась и по привычке подумала выругаться, но в мозгу словно короткое замыкание произошло. Смотря в потолок немигающим взгляд, да забыв подобрать челюсть, позволила одну беспокойную мысль.

Да нет… нет. Нет, блять…

Это должно было вызвать страх, но сердце сжалось в болезненном приступе, в то время как губы растянулись в нервной улыбке. Позволила вырваться смешку, который сразу сменился истеричным смехом, отчего аж слезы проступили на глазах. Перекатившись со стула на пол и закинув ноги на стол, сложила руки на груди и, хоть и с трудом, заставила себя умолкнуть.

«Признаться, ожидал иной реакции».

— Пф! Нет, ну я думала, что такое вероятно, но… это дерьмо что ли реально сработало?.. о-о боже.

Учитывая, что последние дни проходили в суматохе, моя голова была занята совершенно иными проблемами и вопросами, поэтому списывала странные комментарии в подсознании на вредное поведение Тобимару. Теперь понятно, почему он так тихо и странно разговаривал, словно не своим голосом.

«Значит, ты подозревала, что между нами возникнет связь из-за хогиоку», — заключил Айзен, — «только, по идее, я не должен слышать тебя, ведь мои силы запечатали».

— Твои — да. А вот мои — нет, — рассудила я. — И это работает, как двусторонний приемник, и если ты не можешь пробиться ко мне, то вот я могу. По факту это напоминает связь занпакто и хозяина, ведь они составляют единую душу. То же ведь и с хогиоку, маленькая частица которого теперь находится во мне.

«И откуда такая уверенность?»

— О, ты бы видел мое небо во внутреннем мире, там целое светопреставление…

«Когда ты это сделала?.. Хотя, скорее всего, когда забрала хогиоку у Гина».

— И ты даже не заметил этого. Говорила же: не будь опрометчив, ослепленный силой.

В ответ раздалась тишина.

Честно говоря, я не ожидала, что подобный феномен все же возымеет место, потому что лишь заклинания высокого уровня могли установить ментальную связь, да и то на время. Настоящая связь, как с занпакто и шинигами, появлялась за счет разделения души. Реакция хогиоку на мою персону заинтересовала меня еще в Лас Ночес, артефакт цеплялся за меня, словно паразит, и когда я забрала его у Гина, то привязала часть этой энергии к себе. Но я думала, это возымеет лишь временный эффект, который требовался, чтобы ослабить трансформацию Айзена после его битвы с Ичиго.

Я подозревала, что может произойти что-то непредвиденное, однако предпочла рискнуть. Неожиданным боком, конечно, всплыл побочный эффект.

«Опрометчив?» — несмотря на попытку сохранить спокойствие, интонация голоса Айзена буквально кричала о скверном расположении духа. — «Какое смелое заявление для той, кто использовал занпакто в качестве проводника для печати. Ты хоть осознавала, что тебя просто могло разорвать на части? Тот факт, что ты жива, чистая случайность».

— Как мне повезло-то, значит, — не без доли иронии подметила я. — То есть мне удалось победить тебя из-за случайности?

«Начнем с того, что не ты меня…»

— Не тебя «что»? Победила? — не передать словами, насколько забавно дразнить тигра в клетке, который не мог дотянуться до тебя и разодрать на части. Хотя здравый смысл подсказывал, что лучше не зазнаваться. Ударить могло оттуда, откуда не ожидаешь. — Ты хотел стать моим миром, Айзен, единственным, что у меня останется. А теперь скажи… какого это, когда у тебя отнимают все? И тот, кто отнял, остается для тебя единственным… ну, если не миром, то, как минимум, способом не сойти с ума от скуки.

В очередной раз угнетающая пауза прекрасно подчеркнула холодную злость, которую едва ли пытался спрятать мужчина.

«Молодец, Хинамори…» — мое имя в его исполнении прозвучало угрожающе. — «Но ты ведь понимаешь, что я это так просто не отставлю? Ты пожалеешь