Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

не удивление, а скорее мимолётное раздражение, будто я была неожиданной, но мелкой помехой в его планах.

Он не стал поворачивать к своему месту во главе стола. Вместо этого он направился прямо к буфету, где стоял кувшин. Он налил себе чего-то тёмного из глиняного кувшина в кружку, выпил залпом, будто гася жажду. Затем, обернувшись, он вновь посмотрел на меня. На этот раз — пристально.

— Вы всё-таки спустились, — произнёс он. Его голос звучал устало, но в нём не было вчерашней ледяной отстранённости. Была просто усталость.

— Вы сказали, что моё присутствие необязательно, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Но не запретили.

Он фыркнул, коротко и беззвучно. Казалось, моё замечание его даже слегка позабавило.

— Логично. — Он сделал пару шагов в сторону своего места, но садиться не стал, опёрся рукой о спинку высокого стула. Его взгляд оценивающе скользнул по моему чистому, но убогому платью, по собранным волосам. — Я слышал, вы сегодня… проявляли активность.

Сердце ёкнуло. Гризельда. Она уже доложила. Или Бертран? Или оба?

— Я пытаюсь понять, как всё устроено, — сказала я осторожно. — И найти способы… оптимизировать некоторые процессы.

— «Оптимизировать», — он повторил слово, как бы пробуя его на вкус. Его пронзительный взгляд стал тяжелее. — Моя экономка сообщила, что вы требуете жир и золу для каких-то экспериментов. И что вы уже отдали распоряжения о ремонте и пошиве одежды.

Я вдохнула поглубже. Это был момент истины.

— Я не требую. Я прошу выделить минимальное количество отходов для проверки возможности наладить собственное производство моющих средств. Нашла старые рецепты в библиотеке. Что касается ремонта — неисправная заслонка в камине увеличивала расход дров на треть. А новая одежда — это вопрос гигиены и практичности, а не роскоши. Я готова предоставить краткое обоснование по каждому пункту.

Я говорила быстро, чётко, как на совещании, глядя ему прямо в глаза. Страх глотал, но я давила его в себе. Я не просила милости. Я отчитывалась о потенциальных улучшениях.

Лоренц слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине ледяных глаз, казалось, что-то шевельнулось. Не гнев. Интерес. Скупой, осторожный, но интерес.

— Вы умеете считать, — констатировал он наконец.

— Это одно из немногих, что я умею делать хорошо, — ответила я, и в моём тоне невольно прозвучала горьковатая ирония.

На его губах, тонких и обычно сжатых, дрогнул тот самый призрак чего-то, что можно было бы принять за улыбку, если бы он когда-либо улыбался.

— Предоставьте ваши… обоснования моему управляющему Томасу, — сказал он после паузы. — Если он сочтёт расчёты разумными, эксперимент с «отходами» может быть разрешён. Ремонт… уже сделан, да? — Он бросил взгляд в сторону, будто мысленно отмечая этот факт. — С одеждой… делайте как знаете. Только не тратьте казну на кружева.

Это было не одобрение. Это было условное разрешение. Испытательный срок для моих идей под контролем его управляющего.

— Спасибо, — сказала я просто, чувствуя, как камень с души катится, оставляя после себя лёгкую, почти головокружительную пустоту.

— Не благодарите, — отрезал он, и его тон снова стал сухим. — Результаты. Меня интересуют только результаты. И чтобы это не мешало основному порядку.

Он отодвинул стул, чтобы наконец сесть, но тут же замер, будто вспомнив что-то.

— И, герцогиня… — он снова посмотрел на меня, и теперь его взгляд был просто усталым. — Завтра утром я уезжаю. На неделю. Надеюсь, к моему возвращению ваш… энтузиазм… не приведёт к пожару или бунту персонала.

С этими словами он повернулся к своему ужину, который уже успели принести, явно давая понять, что разговор окончен.

Я сидела, ошеломлённая этим водоворотом. Он не просто появился. Он выслушал. Он дал шанс. Пусть скупой, условный, под надзором. Но шанс. И он уезжал. На неделю. Это означало, что у меня есть неделя на то, чтобы что-то сделать, показать какой-то результат, прежде чем он вернётся и вынесет окончательный вердикт.

Я доела свою похлёбку, уже почти не замечая вкуса. Мысли скакали: завтра модистка, нужно подготовить эскизы… передать отчёт Томасу… попытаться выбить у Гризельды сырьё уже на законных основаниях…

Когда я поднялась, чтобы уйти, герцог, не отрываясь от своей еды, лишь слегка кивнул.

Я шла по холодным коридорам обратно в свои покои, но на душе было уже не так холодно. Теперь был ветер. Ветер перемен, который я сама, едва дыша, начала нагонять в паруса этого каменного корабля.

Он уезжал. И это было к лучшему. У меня появилось немного времени. И много, очень много дел.

Глава 10 День первый без герцога: эскизы и подготовка

Глава 10 День первый без герцога: эскизы и подготовка

Утро началось не со скрипа маркера по доске, а с далёкого, но ясного звука рога со стены. Сигнал к началу дня в крепости. И сигнал к началу моей личной кампании.

Я проснулась с уже готовым списком дел в голове. Первый пункт: мадам Лисбет. Я провела полчаса при тусклом свете нового, более спокойного каминного огня, выводя на найденном в библиотеке обороте старой счётной ведомости контуры того, что мне было нужно. Простой лиф, широкая юбка из плотной шерсти, обязательно с глубокими, вшитыми карманами. Тёплая нижняя юбка. И что-то вроде куртки-кафтана, которую можно набросить поверх. Всё — в тёмных, практичных тонах: тёмно-синий, зелёный, тёмно-серый. Никаких кринолинов, никаких шлейфов. Эскизы получались угловатыми, но идея была ясна: свобода движений, тепло, функциональность.

Когда Лиза принесла завтрак (снова вовремя и горячий), я спросила:

— Мадам Лисбет уже здесь?

— Ждёт внизу, в гардеробной для гостей, герцогиня.

— Проводи её сюда, пожалуйста.

Мадам Лисбет оказалась худощавой, немолодой женщиной с острым, как булавка, взглядом и руками, покрытыми тонкими шрамами от иголок. Её одежда была безупречно чистой и аккуратной, но тоже без излишеств. Она осмотрела мои покои быстрым, профессиональным взглядом, оценивая обстановку и, возможно, мою платёжеспособность, затем присела в чопорном реверансе.

— Ваша светлость. Чем могу служить?

Я протянула ей свои эскизы. Она взяла лист, и её брови медленно поползли вверх. Она смотрела на них так долго, что я уже начала нервничать.

— Это… весьма специфичные фасоны, герцогиня, — наконец произнесла она. — Для… прогулок? Работ в саду?

— Для жизни, — просто сказала я. — Мне нужно, чтобы было удобно ходить, наклоняться, что-то носить в карманах. И чтобы было