Отражения - Екатерина Соловьёва
Предвкушая, как сегодня палочка вернётся к ней, Гермиона вдруг вспомнила, что она всё-таки в другом мире. И тут совершенно дикая, невозможная надежда ослепила её. Ведьма улыбнулась, боясь даже спугнуть её, и спустилась в холл, ожидая Люциуса. Но его так долго не было, что Гермиона прогулялась по тропинке до кованых ворот.
Тисовая аллея в другой реальности, по которой её когда-то сюда тащили егеря, казалась мрачной и страшной; строго остриженные тёмно-зелёные деревья стояли вдоль дорожки, как часовые, строго охраняющие покой хозяев.
А эта аллея была совсем иной. Она негромко шептала о чём-то. Над головой кроны красиво переплетались между собой, будто обнимаясь, и роняли вниз пожелтевшие, отжившие своё, хвоинки. Ветви под лёгким ветром тёрлись друг о друга и поскрипывали. В просвете виднелось гнездо, свитое когда-то, но теперь пустое.
— Хорошо выглядишь.
Гермиона вздрогнула и обернулась. У самых ворот стоял Люциус, небрежно набросив пиджак на руку. Опустившееся к высоким зубцам ворот солнце золотило его гриву, а тени очерчивали прозрачно-серые глаза.
Она смутилась под его оценивающим взглядом, который пробежался по её палевому платью и подолу, щекочущему коленки.
— Вы тоже, сэр. Вы немного припоздали.
— Ничего, — улыбнулся Люциус. — Идём, наверстаем!
Глава 5. Ты — моё отражение
В Атриуме было шумно и многолюдно: волшебники спешили по домам и по очереди исчезали в зелёном пламени каминов. Квинси с важным видом кивал им, хотя его никто не замечал, и злорадно ухмыльнулся, увидев Гермиону. Она напряглась при виде аврора, который жестоко оглушил её, и инстинктивно дёрнулась к Люциусу. И Малфой это заметил.
— Мистер Квинси, — он подошёл ближе. — Говорят, вы своим рвением просто подвиги творите.
Квинси приосанился.
— Долг обязывает, сэр!
— В таком случае вам стоит подумать, на кого вы поднимаете палочку. В этом месяце вы лишены премии.
— Но, сэр…
А Малфой уже развернулся, ведя «невестку» под руку. Гермиона почувствовала, как стало удивительно приятно от того, что кто-то заступился за неё. Приятно чувствовать себя женщиной, и так спокойно, когда рядом твёрдое мужское плечо.
Гермиона пару раз была в аврорате с Роном. После войны Министерство выделило им просторный тренировочный зал и небольшую аудиторию для сдачи экзаменов и отчётов. А дальше по тёмному коридору за неоткрываемыми дверями скрывались склады с темномагическими реликвиями. Там, судя по слухам, хранились палочки Пожирателей Смерти, проклятые вещи и много чего из ассортимента «Горбина и Бэрка».
Вот туда-то они с Малфоем и направились. По пути Гермиона заметила, что в Министерстве Люциусу кланялись почти все, а в лифте какой-то волшебник с заискивающей улыбкой попытался сунуть какие-то документы на подпись.
— Нет, мистер Айронс! — с досадой отстранился Люциус. — Я вам уже объяснял, вам нужен спонсор! Вы не попадаете ни под одну социальную программу! Обратитесь к благотворительному фонду помощи Поттера!
Кабинет начальника аврората встретил их суровой аскетичностью: несколько чёрных папок на стеллаже, массивный дубовый стол и пара стульев для посетителей.
— Прошу прощения за столь долгую задержку вашей палочки, миссис Малфой, — пожилой аврор с пышными чёрными усами даже не смотрел на неё, копаясь в верхнем ящике стола. — Мы изучили последние заклинания, которые были ей сделаны, и не нашли ничего… противозаконного.
Он выложил палочку, и Гермиона почти уже схватила её, как вдруг аврор отдёрнул руку.
— Что вы делали в Министерстве так поздно?
— Хотела повидать своего друга, Гарри Поттера, — уверенно солгала Гермиона.
Аврор скептически хмыкнул.
— Вы бы ещё Уизли приплели! Придумайте что-нибудь поправдоподобнее!
Гермиону неожиданно разобрала злость.
— По какому праву вы со мной так разговариваете? Я не нарушала закон, пришла за своей собственностью, а в ответ получаю оскорбления!
Аврор выложил палочку, и она схватила её, подавляя желание превратить его в жука-навозника. С этими усами — будет самое то!
— Верните мне медальон! — настойчиво сказала Гермиона. — Он тоже принадлежит мне!
Аврор сверлил её чёрными глазками, не двигаясь с места.
— Откуда у вас проклятая вещь, а, миссис Малфой?
«Жук-навозник, — подумала про себя Гермиона. Она всё больше начинала понимать своё отражение. — Он просто жук-навозник!»
— Будь вы чуть внимательнее, вы бы заметили, что медальон давным-давно расколдован, — с едва заметным ядом в голосе ответила она. — Это просто украшение, которое я получила в подарок. И если вы не знаете, какую причину изобрести, чтобы украсть его…
— Всему есть предел! — взвился аврор. — Вам ли обвинять меня в краже после того случая с портсигаром?!
— Мистер Трамп, — мягко вмешался Малфой, — мы спешим. Да и вас дома ждёт семья. Давайте покончим с этим и не будем опаздывать на файф-о-клок.
Аврор промычал что-то нечленораздельное, но возражать не посмел. Только пробормотал:
— Он на складе. Вторая дверь от кабинета. Надо будет расписаться в ордере.
Гермиона вышла. Она быстро нашла нужную дверь и постучала. Ей открыл хмурый седовласый волшебник.
— Добрый вечер. Я — миссис Малфой. Мне нужен мой медальон. Он с рубином…
— Знаю, знаю… обождите-ка, дамочка.
Кладовщик развернулся и, шаркая, ушёл вглубь. Было слышно, как он роется, передвигая деревянные ящики, и что-то напевает себе под нос.
Наконец он вынес бумажный свёрток и Гермиона, заполнив бланк ордера, получила медальон. В коридоре было темно, и она отошла к единственному источнику света — масляному фонарю под потолком. Едва она развернула плотную бумагу, чтобы оценить, сколько пылинок осталось на рубине, за спиной раздался знакомый голос.
— Всё никак не успокоишься, Гермиона?
Она обернулась.
— Привет, Гарри.
Он стоял у порога в изумрудной куртке из драконьей кожи, жилистый и подтянутый — настоящий аврор.
— Добрый вечер, миссис Малфой.
В зелёных глазах таилась какая-то неясная грусть, и Гермиона вдруг сообразила, что это жалость. И жалеет он её. Она подошла ближе и решила его спровоцировать.
— Ты ведь знаешь, в чём причина, верно? Знаешь, почему я себя так… странно веду?
Гарри молча смотрел на неё, и Гермиона едва заметно сжала кулаки: так они сами втроём когда-то смотрели на родителей Невилла в Мунго.
— Знаешь, — быстро шепнул он ей на ухо, — как бы там не искалечила тебя эта сука Лестрейндж, я всё равно всегда вижу мою подругу, храбрую и добрую.
Гермиона отшатнулась.
— Лестрейндж? Когда пытала Круциатусом?
Гарри тихо добавил:
— Ты, конечно, сильная. И никогда в это не верила. Но ты изменилась с того момента. А потом, когда твои родители скандалили из-за того, что ты стёрла им память… я ещё тогда понял, это была Авада для тебя, и
