Прачка. История попаданки - Юки

главный инструмент. Раз тебя оставили рядом с Валмореном, — глумливо улыбнулся какой-то парень. Высокий, изящный, лет девятнадцати, с золотыми волосами и выражением лица, будто ему под нос подсунули тухлое яйцо.

Кто-то хихикнул. Я вспыхнула, но сжала губы, удерживая гневный ответ. Вот же ублюдок…

Все как везде, и так знакомо. Как всегда, когда кто-то думает, что он лучше других только потому, что родился с золотой ложкой во рту.

— Вы, похоже, перепутали меня с зеркалом, — не удержалась я, пусть и знала, что пожалею об этом. — Раз видите в отражении только собственную грязь.

Смех стих. В помещении повисла тишина. А потом послышался звук шагов, и я подняла глаза на обидчика, который подошел вплотную, нависнув надо мной

— Что ты сказала? — тихо протянул он, кривя в гневе тонкие губы. — А ну-ка повтори, служанка.

Я не ответила, лишь смерила его таким же высокомерным взглядом, выказывая ему все свое презрение. Таких, как он, надо сразу ставить на место, иначе потом придется терпеть унижения до самого конца.

Так и не дождавшись ответа, аристократ грубо схватил меня за руку.

— Посмотрим, что о твоих словах скажут в администрации, чернь! Пусть они решат, как следует наказать столь дерзкую служанку.

Он потащил меня через коридор. Почти волоком. Я не вырывалась — не от страха, а от злости. Знала, что у него есть власть. И если вырвусь, будет только хуже. Но судьба решила, что с меня на сегодня хватит, и за первым же поворотом мы наткнулись на Эшера.

Он шел по коридору, держа папку с бумагами, но, увидев нас, остановился. Его лицо потемнело, и он шагнул нам наперерез.

— Что ты делаешь, Айсек? — спросил он ровно, но его голосе был холоднее, чем лед.

— Преподаватель Валморен, я… — юноша побледнел. — Это… служанка. Она нагрубила. Оскорбила меня… я хотел доложить.

— Отпусти ее.

— Но она…

— Я сказал — отпусти! — рявкнул Эшер так, что у меня уши заложило, а Айсек стал совсем белым.

На нас стали оборачиваться, и мне стало откровенно не по себе.

Пальцы парня соскользнули с моей руки, и я тут же отошла подальше, мечтая спрятаться за спиной Валморена. Странное чувство...

— С этого момента она под моей защитой, — заявил Эшер громогласно, и в этот раз все, кто был в коридоре, услышали его. — Если хоть кто-нибудь поднимет на нее голос или руку — пожалеет об этом.

Парень сглотнул, что-то пробормотал и убежал. А я осталась стоять, не зная, куда деть руки. Эшер посмотрел на меня, и я опустила глаза.

— Спасибо, — пробормотала тихо и развернулась, рванув к себе.

Забежала в комнату, заперлась, и только потом позволила себе зарыться в подушку.

Слезы потекли беззвучно, но я никак не могла их остановить. Я рыдала не от обиды или страха, а от того, что все пошло наперекосяк.

Я хотела предупредить, спасти. А оказалась запертой, униженной, и под контролем.

И ненавидела совсем не того юнца, а его — Эшера.

— Сволочь, — шептала я со злостью в подушку. — Ты запер меня, сделал должной. Хоть бы раз… спросил, чего я хочу.

Но ответа не было. Только тишина за дверью. И чувство, что все — только начинается.

Глава 19

Я не собиралась подглядывать. Честно. Просто хотела отнести выстиранное белье — через задний двор, мимо вязов и старой каменной сторожки. Там обычно было тихо и никто не ходил, особенно вечером.

Я шла, наслаждаясь тишиной, запахом влажной после недавнего дождя травы, и любуясь затянутым багровыми полосами небом.

Думала, в кои-то веки осталась одна со своими мыслями, ведь даже будучи у себя в комнате, я знала, что Эшер всегда где-то рядом. Но этот мужчина оказался вездесущим.

На тренировочной площадке, внизу, под самой стеной, где кусты сирени скрывали часть обзора, я увидела его. Я замерла в тени, досадуя, что Валморен меня будто преследует, и не смогла отвести глаз, едва взглянув на него.

Он был без рубашки, и его рельефное, стройное тело в вечернем свете казалось почти идеальным. Сверкающее капельками пота, с перекатывающимися под кожей мышцами, и хищной грацией, притягивающей взгляд. Эшер двигался с мечом — выверенно, резко, точно, словно в танце. Магия то и дело вспыхивала на его ладонях — синими искрами, короткими, но яркими. Они обтекали его тело, и заставляли клинок мерцать.

Я сглотнула, чувствуя, как щеки загорелись огнем, а в низу живота появилось волнение. Хорош, зараза!

Нет, даже не так — ужасающе красив. Дикий. Сильный. Живой. Совсем не тот Эшер, что язвил мне в лицо. Не преподаватель или дворянин. А настоящий боевой маг, воин.

Сердце забилось, как сумасшедшее, и я прижалась к каменной стене, стараясь дышать глубже. Не в силах заставить себя отвести глаза. И чем дольше я смотрела, тем сильнее хотелось остаться. Прикоснуться к нему, почувствовать под кожей жар его тела, поцеловать эти жесткие губы.

Боже, Линн, что за пошлые мысли?

Стало так стыдно, что я невольно сделала шаг назад, собираясь уйти, пока меня не заметили. Но не успела: именно в этот момент Валморен заговорил.

— Наблюдаешь?

Голос был спокойным и ленивым. Но я вдруг с ужасом поняла: он знал, что я здесь все это время. Какой позор…

Я попятилась, искренне желая провалиться сквозь землю. И себе, и ему.

— А говорила, что ненавидишь меня, — добавил мужчина насмешливо, повернувшись ко мне.

Наши глаза встретились, и он довольно, с превосходством улыбнулся.

— Только вот что-то мне подсказывает, что ты врешь.

Я вспыхнула, как свечка. Вот же самодовольный болван!

Каждая клеточка тела горела от стыда, и я не выдержала. Резко развернулась и почти побежала прочь, прижимая к груди таз и ругая себя всеми словами, какие только знала.

— Господи, Линн, что ты творишь? — прошептала я себе уже в коридоре. — Ведешь себя, как влюбленная девчонка!

Я захлопнула за собой дверь, прижалась лбом к ней. Щеки пылали, сердце колотилось, а живот свело судорогой.

Я ненавидела его. Правда. Но тело не слушалось, и ему было плевать на мои сомнения.

С этого момента я стала делать все, чтобы избежать Эшера. Просыпалась на рассвете, выбиралась из комнаты пораньше, обходила привычные маршруты через боковые лестницы, в столовую спускалась последней — когда уж точно никого, кроме кухарки, не оставалось.

Каждый вечер прокладывала новую тропинку к прачечной, будто он и вправду был хищником, а я — кроликом, за которым он охотился.

Но Академия оказалась не такой уж и большой, и наши дороги все равно пересеклись. Стоило один