Зачет по тварезнанию - Светлана Нарватова

— О, смотрите, Торнсен, — я остановилась возле мощного дерева, у корней которого лежали ветки с подсохшими ветвями. — Здесь была ночевка саблехвостого выпеня. Он устраивает лежбище на земле. Обычно выбирает вывалень, но, видимо, не повезло, поблизости ничего подходящего не оказалось. Видите, он нервничал?

Я сдвинула ногой ветки, показывая характерные прерывистые следы когтей на земле и валежнике. И провела пальцем по поврежденному стволу. В нижней части дерева виднелись ровные порезы на коре.

— Это он лежал и дергал хвостом, — пояснила я. — Вы знаете, что выпень прекрасно лазает по деревьям?

Парень помотал головой.

— Я тоже не знала, — поделилась я. — Это обнаружилось в отчетах о практиках у вас в Академии.

— У нас в Академии, — поправил меня студент.

— Я так и сказала, — я сделала вид, что не заметила намека.

Торнсен промолчал. Недовольно. Хе-хе. Мне почему-то нравилось его дразнить.

— А почему он не вернулся на предыдущую лежку? — задал парень неожиданный вопрос. — Они же способны телепортироваться. Выкопал бы берлогу, и мотался в нее каждую ночь.

— Умный вы какой, — буркнула я. — А он, наверное, неумный. Не додумался до такого гениального решения. Торнсен, достаньте из рюкзака контейнер и возьмите пробу экскрементов.

— Чьих? — он задрал правую бровь, и у меня возникло желание врезать ему по лбу. Встать на цыпочки и врезать.

— Выпеня, Торнсен. Выпеня.

— А где я их возьму?

— Где-то там, — я ткнула рукой за ствол. — Он всегда испражняется возле лежанки. Ну, давайте, давайте. Время идет, уже и позавтракать пора.

Студент поперхнулся.

— Очень вовремя, — проворчал он и пошел в указанном направлении, старательно хрустя подсохшими, ломкими ветвями.

Из-за дерева слышалось недовольное бухтение и шуршание.

— Кейрат, вы там палочкой, что ли, воспользуйтесь, — крикнула я ему вслед.

— Что бы я делал без ваших советов! — он появился, разгибаясь из-под ветвей, с перекошенным лицом. — Вы специально придумали эту экзекуцию для нерадивых студентов, да?

— Вообще-то, нет, — ответила я. — В смысле, не я придумала. — Дождавшись, когда на лице Торнсена мелькнет недовольство, я продолжила. — И не для того. Мы по-прежнему очень мало знаем о тварях. Вы заметили, что эти экскременты практически не воняют?

— Не заметил. Я не дышал рядом.

— Напрасно. Они действительно почти не имеют запаха. А это говорит нам, что выпени не питаются животной пищей.

— Вы хотите сказать, что они травоядные? — на лице парня промелькнуло удивление.

— Какая разница, чего я хочу? Да, они травоядные.

— А зачем им тогда?.. — Торнсен потряс растопыренными пальцами у себя перед носом, видимо, изображая клыкастую морду.

Я пожала плечами.

— Идемте, Торнсен. Вы же не хотите завтракать прямо здесь?

— Я уже вообще не хочу завтракать, — буркнул он.

Надо же, какие мы чувствительные! Ладно, мне больше достанется.

14. Лайна. Очень сильно промахнулись

Разумеется, он соврал. Мужики всегда обещают: «Да чтобы я?! Да ни за что!» И что? Я еле успела спасти от рук Торнсена последний кусочек сыра!

По дороге я нарвала ароматных трав и веточек, Кейрат развел небольшой костерок, и теперь у меня в руках была кружка с божественным отваром. Я привалилась спиной к гигантскому дереву, глядя на лучи солнца, просеивающиеся сквозь хвою, и в душе моей булькали пузырьки счастья. Много ли нужно человеку? Хороший завтрак, целительный горный воздух, пропитанный запахом мхов и смолы, тишина… Хорошо!

— Что? — спросил Торнсен.

— Хорошо, говорю. А вы знаете, Торнсен…

— Кейрат.

— Хорошо, — мой взгляд зацепился за характерную проплешину среди веток. — Если знаете — то «Кейрат», если не знаете, то «Торнсен».

Вообще-то я хотела поделиться идиллией на душе, но если мы тут в игры решили поиграть…

— Так нечестно! — возмутился студент.

— Ха! Не в вашем положении торговаться, — напомнила я.

— Ладно, говорите, что там я должен знать, — обреченно согласился он, сыто откидываясь прямо на траву и закладывая руки под голову. Слабый ветерок ворошил его чуть золотистые пряди. Сбоку было особенно заметно, что Торнсен — не лей. Вот на профиль Сафониэля можно любоваться бесконечно. Это идеальное произведение природы! А у Торнсена нос был… крупный. И подбородок мощный, выдающийся. Упрямый подбородок. Неидеальные по отдельности черты при этом складывались в удивительно гармоничное и очень мужское лицо.

…Всё-таки когда он лежит, он не так подавляет, чем когда стоит. Хотя, когда у него стоит, он и лежит как-то… подавляюще…

Это всё избыток магии! Нужно срочно помагичить. Забрести подальше, и долбануть так… Чтобы разогнать всех тварей в округе. Но это очень далеко нужно зайти. А то кого я буду изучать?..

— …Видите, во-он там, немного левее солнца, — вернулась я в реальность, — заломанные ветви. Кто это был: воплежуть или косорыл?

Торнсен одним резким движением перетек в сидячее положение, повернувшись ко мне спиной с мощными плечами. Косая сажень везде.

— Я бы, конечно, мог вспомнить, что вы вчера видели косорыла, и сказать, что это он, — начал студент, на секунду развернувшись ко мне корпусом.

— Но?..

— Не погоняйте, Джелайна, не запрягали, — рассмеялся он, и глубокие складки-ямочки прорезали его щеки. — Но я уверен, что это воплежуть.

— Даже уверены?

— Более того, это был напуганный воплежуть. Видите, «туннель» пробит горизонтально. Обычно воплежуть в лесу летает ниже, там где уже нет ветвей, одни голые стволы. А здесь он ломился через ветви, надеясь уйти от опасности. Причем, серьезной опасности, иначе бы он просто взлетел над кронами.

— Хорошо, — кивнула я. — А почему не косорыл?

— А потому что косорыл в случае опасности зарывается в верхний слой почвы и прикрывается иллюзией. А просто так он по лесу не летает. Он взбирается по стволам наверх и обычно уже оттуда взмывает в небо.

Сказать, что я была потрясена… В общем-то ничего не сказать.

— Вы сталкивались с ними на боевой практике?

— Если честно, нет. Дайна миловала. Но я читал вашу статью в «Вестнике тварезнания». Называлась она, как сейчас помню, «Сравнительная этология тварей третьего класса опасности». Так что можете звать меня просто «Кей».

Блондин подмигнул, выдрал какую-то травинку, сунул ее в рот и снова завалился на землю.

Это был шах и мат.

— Но там же нет картинок, — напомнила я, чтобы хоть чем-то заесть горечь поражения.

— Там и пяти страниц нет, — вернул мне Торнсен. Точнее, Кейрат. Нужно привыкать называть его «Кейрат». — Так что уснуть я тоже не успел. К тому же ее написали вы, — он на секунду бросил на меня хитрый взгляд.

— Ну, не я, а Сафониэль лей Гроссо и я, — возразила я.

— Вот не надо, Джелайна. Его статьи я тоже читал, — саркастично заявил этот з-з… знаток.

— Еще скажите, что вы действительно сами