Тайны Калинова моста - Валентина Ильинична Елисеева

просиял Игнат, успевший осенью не на шутку заинтересоваться душевной и тактичной Бабой Ягой, она добавила: – Ядвига Алексеевна осталась в школе, но ждёт возвращения Ворона Владовича – они давно и сердечно дружат.

– Не тот у нас возраст, чтобы годами кого-то ждать, – отмахнулся шестидесятилетний Игнат, и Василиса поняла, что надо серьёзней намекнуть ему на неудачность выбора дамы сердца. Она не знала точно, сколько Яге лет, но явно не один век. Да и с вампиром у неё о-оочень давние близкие отношения. Ворон как-то вспоминал их поход на бал к местному помещику, так вот: Василиса позже выяснила в исторических хрониках края, что жил тот помещик в середине девятнадцатого века.

– Для некоторых и десяток лет – короткий срок, – веско обронила она, пристально заглянув в глаза Игната. Тот нахмурился, отодвинул тарелку, поблагодарил за обед и ушёл в свою комнату.

– Чёрная кошка промеж вами пробежала? Вы и вернулись из города не вместе, – проворчала Агафья. – Иди, я сама со стола приберу, чай не совсем одряхлела ещё. Хуже нет, когда в доме тянется и тянется тихая ссора, уж лучше покричать и помириться.

– Да мы не ссорились, – неуверенно возразила Василиса и без энтузиазма постучала в закрытую дверь. С друзьями не хочется скрытничать, но не всегда себе можно позволить откровенность.

Игнат стоял, рассматривая привезённую от дочери коллекцию бабочек, которую та собирала в детстве. При переезде в новую квартиру она хотела выкинуть старые картонки с пришпиленными на них бабочками, но Игнат забрал их себе и повесил на бревенчатую стену своей комнаты. Капустницы, крапивницы, павлиний глаз – собрание не содержало экзотических экземпляров, которые не водились бы в окрестностях, но память дороже раритетов.

– После аптеки я заезжал в отделение полиции (между прочим – единственное в нашем городке), и там никто не слышал ни о тебе, ни о потерявшемся мальчике, – обронил Игнат. – Куда ты его дела?

– Не поверишь: в тёмный густой лес отвезла, чтоб он сгинул в чащобе, – проворчала Василиса, которой как никогда в жизни вдруг захотелось быть правдивой и искренней.

– Судя по тому, как быстро ты добралась до дома, ты и вправду прямо от банка на всех парах рванула прочь из города. Василиса, что происходит? Раньше я понимал, что ты страшно нервничаешь из-за странной гибели отца, из-за того, что тебя втянули в шпионские игры, да ещё из-за галлюцинаций места себе не находишь. Ты честно рассказывала мне обо всём, я старался помочь чем мог, разве не так? После выписки из больницы ты приехала к нам горюющая и печальная, что опять-таки было понятно: ужасное предательство близкого друга семьи пережить непросто. Затем ты вернулась в школу, и прошедший месяц вновь сильно изменил тебя. Ты вроде как успокоилась, тебя перестали мучить фантастические видения, но твои оптимизм и жизнерадостность померкли, ты будто мигом повзрослела на десяток лет. Твои глаза по-прежнему светятся приветливостью и добротой, но в тебе появилась скрытность. И сегодняшний ребёнок этот странный... Он словно узнал тебя...

– Ну, можно сказать, узнал, – поморщилась Василиса, но её попытки придумать что-то вразумительное нетерпеливо перебили:

– У тебя больше нет галлюцинаций?

– Нет.

– А раньше они действительно были? – пытливо глянул Игнат, и у Василисы язык прилип к горлу. Она закашлялась, не в силах соврать, и отвернулась к окну. Эх, раньше стоило лишь пальцы за спиной скрестить и произносилось что угодно! Теперь же любой обман казался не столько плохим поступком, сколько нелепой мелочностью. – Или то, что ты видела, не являлось плодом больного воображения? Ты в принципе видишь то, чего не замечают... ну, к примеру, я не замечаю, так? Скажи, ты правда отвезла ребёнка в лес? – Василиса кивнула, и он задумчиво протянул: – Дела-ааа... Так было надо, да?

– Да, – твёрдо заверила Василиса. – С «ребёнком» всё в полном порядке, а про учительницу биологии забудь. Просто забудь. Она ждёт своего Ворона и дождётся, уж поверь.

– Думаешь, легко забыть женщину, которая крепко понравилась? – несогласно проворчал Игнат.

– Понравилась – полбеды, когда «понравилась» – ещё возможно забыть, – глухо возразила Василиса. Игнат свёл брови, помолчал, но в душу лезть не стал, заговорив о других неясностях:

– Хм-ммм... Ваш школьный медицинский работник умер, а вакансии этой на сайте управления образования я не нашёл – закрыта вакансия. Получается, во всей большой деревне и в школе на триста учащихся ни одного врача нет и не будет? И никого этот факт не беспокоит? Чудно.

– Игнат... всё нормально, правда. Есть у нас врач и отличный. – Василиса опустила глаза в пол, увлечённо рассматривая старые потрёпанные тапки.

– Мне лучше не уточнять, кто он такой?

– Угу.

Допрос прервало восклицание бабки Агафьи:

– Ого, какой огромный котище! Ты откудова явился к нам?! Пельмешку варёную будешь? Чего нос воротишь – из натурального мясца продукт сделан!

Пулей выскочив из комнаты, Василиса ахнула при виде кота Баюна, с важным видом сидящего посреди центральной общей комнаты, и подскочила к нему с взволнованным вопросом:

– В школе что-то случилось?! – Сердце её затрепетало и зажгло в груди: после внезапного известия о трагической гибели отца и смерти матери она предпочитала жить без явления гонцов.

Кот укоризненно посмотрел на неё яркими зелёными глазищами, перевёл намекающий взор на застывшего в ошеломлении Игната, поражённого попыткой побеседовать с неразумным животным, и выразительно, по слогам изрёк:

– Мя-у.

М-да, с мяуканьем у Баюна всегда были сложности: мяукать – это тебе не сказки сказывать. Неудивительно, что Игнат изумлённо поперхнулся – он бы, наверное, сам более убедительно «мяу» произнёс. Что ж, если бы впрямь произошло нечто ужасное, Баюн бы не позаботился о маскировке, но сердце Василисы продолжало жечь, пока она выравнивала дыхание.

– Погоди, это же тот самый кот, что к дому Агафьи меня привёл, когда она замерзала на дворе с переломанной ногой! – ахнул Игнат и машинально присел перед котом: – Кис-кис-кис.

Баюн страдальчески скривился, с видом великомученика произнёс ещё одно неправдоподобное «мя-у», повернулся к нему хвостом и вновь уставился на Василису. Агафья подключилась к приманиванию кота, протягивая ему уже кусок сырой свинины и приговаривая:

– Оставайся, котик, мы тебя молочком парным поить станем, а ты нам будешь мышей ловить – эвона развелось их сколько.

Кошачья морда отчётливо выразила отношение Баюна к перспективе ловли грызунов, а Василиса наконец-то