Белая Госпожа - Вера Александровна Петрук

А с монашками и вовсе получилось банально, но не менее позорно, если бы история получила огласку. Вабары не имели права пачкать себя любовными связями с низшими сословиями; герцог из Хальмона даже лишил сына наследства за интрижку с дочкой молочника. Благо, у того герцога было восемь сыновей, можно было поучить всех на примере одного. Томас был в Эйдерледже единственным наследником, поэтому Дэйра благоразумно промолчала, когда год назад застукала брата с четырьмя сестрами Амирона в постели. Свидание она тогда Томасу испортила, ворвавшись в комнату и устроив истерику. Монашки приняли ее за невесту, потому что бежали быстро и рискованно - через окно. Брат тогда едва Дэйру не поколотил, но в последний момент одумался и стал просить ни о чем отцу не рассказывать. С тех пор он был у нее на крючке. Томас, конечно, не перестал гулять ни с донзарками, ни с монашками, которые каждый месяц приезжали молиться в замковую капеллу - самую большую в округе, но научился тщательно прятаться, и это Дэйру устраивало. Каким бы паскудным не было иногда поведение у Томаса, он был ее братом, и его позора перед семьей она не хотела.

- Какая же ты змея! - от души произнес Томас и, наконец, успокоившись, сел на подоконник. - В общем, ты дала слово - сама будешь из Нильса оруженосца лепить. Если он выживет, конечно.

- Мне сказали, что с ним все в порядке, - осторожно заметила Дэйра, слегка напрягшись.

- Кто сказал? Маисия? - фыркнул брат. - Да она с тебя пылинки сдувает. Вот я помру, к примеру, буду лежать трупом, а лекарка твоя скажет, что у меня всего лишь простуда, и я скоро встану на ноги - лишь бы тебя не волновать. Плохо твоему Нильсу.

- Он не мой, а твой, - Дэйра перешла на серьезный тон и положила обратно на тарелку хлебец с сыром. - Что там опять случилось?

- Случилась холодная осенняя речка, в которой твой парень пробыл слишком долго, - съязвил Томас. - У него сейчас лихорадка и, кажется, воспаление легких, как считает Маисия. Если выживет, он, как минимум, неделю будет болеть, потом еще неделю поправляться - и это в лучшем случае. В худшем - проваляется месяц. И что мы скажем отцу? Замечательно, папик, мы так рады, наш Нильс поправился, но он еще по-прежнему никто? Кстати, как ты себя сама чувствуешь? И почему у здорового деревенского парня воспаление легких, а у тебя отменный аппетит и даже голова не болит?

Дэйра вдруг поняла, что больше не голодна. А вернее, аппетит пропал также внезапно, как запели голоса позади сидящего на окне Томаса. Звуков города на такой высоте слышно никогда не было, а значит, голосили знакомые призраки, жившие в ее голове. В последнее время, они появлялись исключительно перед крупными неприятностями.

- Я что-нибудь придумаю, - сказала она, поднимаясь с постели и игнорируя вопросы брата о здоровье. - Слово даю. А теперь проваливай, пожалуйста. Мне одеться надо. Хотя постой. Ты не знаешь, этот папин гость, Амрэль Лорн, он у нас надолго?

- Отец молчит, мать тоже, - пожал плечами брат. - На кухне говорят, что он привез чагарскую дань, хотя странно, конечно. Чтобы сами Лорны дань ханам передавали? Такого раньше не было. Кстати, мне он тоже не нравится. Сказал, что у меня кривая перспектива, и горизонт завален. Тоже мне знаток. Походил по салонам и выставкам и уже художником себя мнит.

Дэйра нахмурилась. Чагарская дань была головной болью Сангассии с тех пор, как Сандро Лукавый подписал перемирие с Айбаком, седьмым чагарским ханом. Уже пять лет Сангассия выплачивала чагарам дань, за которую в Эйдерледж приезжали посыльные хана Айбака. Церемония обычно проводилась в приграничном Эйсиле, и портила настроение не только герцогу Зорту, возглавлявшему ритуал передачи, но и его семье. Чагары слыли подлым народом, а учитывая тайные набеги, которые южане под видом разбойников совершали на приграничные сангасские территории, подвоха от них ждали всегда.

Если в Эйдерледж на церемонию передачи приехал представитель династии Лорнов, и не кто-то из третьих родственников, а сам Амрэль Лорн, значит, перемирие с чагарами дало трещину.

Взволновавшись, Дэйра заметалась по комнате, не обращая внимания на бегающих за ней служанок, предлагающих то умыться, то одеться, то поспать, как раздался стук в дверь, и Марго испуганно доложила:

- Господин Гарон Шонди к вам, маркиза. С бумагами. Звать или сказать, что отдыхаете?

Дэйра с размаху плюхнулась в кресло. Главный советник отца и управляющий замка Шонди был крупным зверем, с которым лучше было встречаться лицом к лицу. Таких, как Марго, он съедал, а с Дэйрой они вели словесные дуэли не один год и каждый втайне мечтал о том, как спляшет на могиле врага.

- Зови, - вздохнула Дэйра и плотнее запахнула халат, жалея, что не успела одеться. Вышитый золотыми нитями и украшенный изящным кружевом, халат был больше похож на произведение искусства, чем на одежду, но платье все-таки было бы лучшей броней для разговора с таким мерзавцем, как Шонди.

Взяв в руки тяжелую миску с фруктами и скрыв таким образом дрожь в пальцах, Дэйра уставилась на появившегося в ее покоях молодого мужчину с черной повязкой на глазу.

Многие в замке, действительно, верили, что Гарон заключил сделку с демонами - за вечно молодой вид. В сорок лет у него была безупречно гладкая кожа, выправка военного, подтянутый живот и крепкая задница. О последней Дэйра так часто слышала от Марго, которая, похоже, единственная испытывала к Шонди чувство влюбленности, что сейчас невольно обратила внимание на черные лосины Гарона, туго обтягивающие его зад. Странно он все-таки вырядился, отправляясь к ней на переговоры. Короткий камзол с жемчужной вышивкой, высокие, начищенные до блеска сапоги, пояс с несметным количеством украшений и подвесок, которые болтались и звенели вокруг бедер Шонди, будто металлическая юбка. В довершение образа - несносный парик по последней майбракской моде и еще более невыносимый парфюм, от которого Дэйру всегда мутило. Запоздало до нее дошло, что управляющий вырядился на вечерний пир, и с утра расхаживал павлином по замку, всем видом подчеркивая, что времени на переодевания у него нет.

Шонди уставился на нее единственным глазом, с небольшой паузой излишне вычурно поклонился и торжественно извлек из кармана пачку бумаг. Дэйра, которая чувствовала себя неважно от разошедшихся певцов за окном, едва стерпела, чтобы не раскричаться. Гарон обожал выводить ее из себя и с удовольствием с