Хлоя Нейл - Опустошенная

Пусть мне не нравилась возможность, что речные нимфы баловались заклинаниями, но, по крайней мере, это давало нам ответ. А я люблю получать ответы.

Аланна вскочила вперед. По мере ее движений грудь чуть ли не выскакивала из платья.

— Я не делала ничего подобного!

Джефф посмотрел на меня.

— Мелания выразилась образно.

Джонах наклонился ко мне.

— Я же говорил, — прошептал он.

Я подняла руку, затем указала на Аланну.

— Что ты делала с рекой?

Аланна закрыла глаза. Из них потекли слезы.

— Я ее обнимала. Я чувствовала, как она меняется, умирает. Река нуждалась во мне.

От горького напоминания, нимфы затянули низкими, грустными голосами панихиду по заболевшей воде.

Невзирая на горе, они не были готовы простить Аланну.

— Из-за нее мы плохо выглядим, — надулась брюнетка. — Из-за нее считают, что мы колдовали во вред. Теперь город винит в произошедшем нас.

— Кто сделал фотографию? — спросила я Аланну.

Она пожала плечами.

— Не знаю. На другом мосту была пара парней — людей, — она слегка улыбнулась. — Они сказали, что я красивая.

И у них есть фото, подумала я.

— Теперь больно, — заплакала красотка в красном платье и с идеальным красным маникюром.

— Больно? — спросил Джефф.

— Мы чувствуем, как нас покидает магия, — сказала она, растирая руки, словно от внезапного озноба. — Что-то вытягивает её, и из-за этого мы чувствуем опустошенность.

Нимфы и впрямь выглядели чуть более уставшими, чем обычно. В парке было темно, но я видела слабые круги под глазами и изможденность на их лицах.

— Ты можешь что-то сделать? — спросила я Катчера.

Он покачал головой.

— Здесь действующая магия. Я не могу контролировать подобное. Могу подчинить своей воле вселенную, — добавил он, увидев мое замешательство. — Это же не вселенная, а чья-то чужая магия, которая к тому же за пределами моей области знаний.

— Тебе она знакома? — спросила я, хватаясь за соломинку. — У нее есть отличительные черты? Знакомое заклинание или вибрация? Что-нибудь?

— Нет. Я как-то сталкивался с одноразовым заимствованным заклинанием. По сути, это способ «воспользоваться» чужой магией. Но в подобном заклинании вакуум исходит от того, кто его произнес. Тут вакуумом является озеро. Не похоже, что озеро способно самостоятельно сотворить заклинание.

Мы оба молча посмотрели на озеро.

— Стоя здесь, я чувствую, как моя сила слабеет, — тихо добавил он. — Предполагаю, она опустилась до восьмидесяти процентов. Но ей Богу, я не знаю, что делать.

— А если мы не исправим это? — спросила его я.

Его взгляд совсем не обнадежил.

— Возможно и такое, — тихо заговорил он, — что магия нимф угаснет, и они полностью потеряют связь с водой. Полагаю, с опытом и возрастом, я становлюсь сильнее, но они же не могут долго находиться вдалеке от воды.

Катчер говорил тихо, но нимфы, должно быть, услышали его, и еще сильнее расплакались. Их горе было живым доказательством: что бы ни случилось с водой, эти девушки за это не в ответе.

— А здесь все-все нимфы? — спросила я Катчера.

Быстро мысленно их пересчитав, он кивнул.

— Все здесь.

— Ни одна из этих девушек не заговаривала озеро, — сказала я. — Их грусть — живое тому доказательство. Думаю, можно исключить причастность нимф.

— Согласен. К сожалению, это завело нас в тупик, — сказал Джонах.

— Может, и нет, — высказалась я, и вышла вперед. — Девушки, понятно, что вы бы не навредили реке или озеру.

Пение остановилось, сменившись мягким, довольным гулом.

— Но здесь что-то происходит. Кто-то превратил озеро в магический вакуум. Может быть, чтобы навредить ему. Может быть, чтобы навредить городу. А может и вам. Кто еще кроме Речных нимф может быть замешан?

Все до последней, нимфы замерли и, злобно прищурившись, посмотрели на меня.

— Лорелея, — сказала белокурая нимфа с ​​абсолютной уверенностью. — Сирена.

Глава четвертая

ЧИКАГО ДАЛ, ЧИКАГО ЗАБРАЛ

Итак, у каждого водного объекта — свой покровитель. Одни нимфы отвечают за родники, другие — за фонтаны, третьи — за океаны и четвертые — за водопады. Но Великие озера находятся под контролем не нимф, а сирен.

Над рекой и ее берегами в Чикаго господствовали Речные нимфы. Сирена озера Мичиган, Лорелея, следила за приливами и отливами озера. Она жила в одиночестве на заброшенном, богатым растительностью острове площадью в пять квадратных метров, который расположен посреди озера.

Но главное, нимфы ее ненавидели. В течение двадцати минут они грузили нас рассказами об её грехах своими писклявыми голосами. Она прямо ходячий недостаток. Я сократила список, оставив только крупнейшие проступки:

1. Лорелея заключила договор с дьяволом (который жил с ней на острове).

2. Лорелея занималась черной магией, включая наведение порчи и сглаза на заказ.

3. Лорелея ела младенцев (не только человеческих).

4. Лорелея — законченная социопатка, которая одевалась в черное и увлекалась готикой (скажу прямо, как раз такую-то девушку кучка милых, красивых, грудастых нимф и ненавидели бы).

Я довольно четко представила себе Лорелею (в детстве начиталась слишком много сказок и ужастиков): облаченная в ветхую черную ткань горбатая старуха, которая возвышалась над озером в такой же позе, что и Аланна. Руки вытянуты, нос крючком навис над скривившимися в безжалостной ухмылке губами. Она произносила заклинание, чтобы по неведомой причине погубить озеро.

Казалось, красавицы утешались, создавая у меня такое впечатление. Они устроили гигантский праздник нимфийских обнимашек, попутно приводя себя в порядок и вытирая слезы.

Честно говоря, было трудно завладеть вниманием мальчиков. Сработало легкое покашливание.

— Мы могли бы наведаться к ней, — предложил Джонах.

Честно говоря, идея не вдохновила. Но мало ли, что мне не нравится. Нимфы слабели, и один Бог знает, как чувствовали себя другие сверхъестественные создания.

— Даже если это мало, что изменит, — сказал дедушка, — вероятно, стоит попробовать. Но не помню, там были какие-либо средства связи, так что просто позвонить мы не сможем, — он вопросительно посмотрел на меня.

Я вздохнула.

— Почему я?

— Потому что ты девушка, — ответил Катчер.

Прошла минута, прежде чем я нашлась, что ответить.

— Прости?

— Она же сирена, — сказал Катчер. — Ну, та, которая завлекает моряков на верную смерть. Поет настолько красивые песни, что они начинают плакать. Ловит их в плен вечного экстаза.