Хозяйки таинственного дома Коуэлов - Юлия Арниева

— Да, знала бы, что такое с нами случится, я бы не только палатку с собой прихватила, — усмехнулась, представив, как я и Алинка тащим на себе огромную тележку с барахлом, не выдержав, рассмеялась, — нам и прицепа мало было бы.

— Здесь тоже пусто и дверей нет. Мам, интересно, куда они подевались? И почему мебели нет, ну, кроме той, что на кухне? — проговорила дочь, заглядывая в очередную пустую комнату.

— И унести не должны, ведь доступ в поместье этих Коуэлов для посторонних запрещён, — хмыкнула, заглянув в следующее помещение, тоже пустое, отметила, что в этом помещении немного чище, и даже на одной створке окна было целое стекло.

— И здесь пусто, но на правой стене почти не висят обои, — отчиталась дочь, выходя из третьей комнаты, проговорила, — в конце коридора совсем темно.

— И холодом снова повеяло, — пробормотала, вглядываясь в тёмный угол, где если сравнивать с правой частью дома, должна находиться ещё одна комната, — хм… а здесь есть дверь.

— Да ладно, — воскликнул ребёнок, рванув к ней, тотчас проговорил, — она не открывается.

— Давай я попробую, — произнесла, решительно схватилась за ручку, но дверь и мне не поддалась. Попытка сбить её плечом тоже не увенчалась успехом, лишь только набила себе синяк, да снова ощутила холодное дуновение, но к нему, честно признаться, я уже даже привыкла, и оно меня не так пугало.

— Не открывается?

— Нет, — качнула головой, задумчиво пялясь на преграду, проговорила, — спать в незнакомом доме, ещё и с комнатой, где не открывается дверь, мы точно не будем.

— Будем строить на улице шалаш?

— Нет, у меня идея получше, — ответила, окинув беглым взглядом неподдающуюся дверь, скомандовала, — идём!

По лестнице, которая за наше хождение по второму этажу не стала чище, мы спустились уже без опасения переломать ноги. Быстро пролетев через кухню, я, и откуда только силы взялись, отодвинула в сторону валяющуюся у порога трухлявую дверь, с радостным криком подняла с пола кладовой кувалду, которая, не пойми зачем, лежала там у стены.

— Ух ты! — изумлённо воскликнула дочь, показав пальцем класс, рванула за мной, на ходу проговорив, — может там и есть несметные сокровища? А что, возьмём их и уедем в другой город, купим домик и заживём.

— Сомневаюсь, что они там лежат, хотя… всё может быть, — произнесла, лукаво улыбнувшись Алинке, шепнула, — ну что, вскроем эту кубышку?

Первый удар увесистой кувалдой ничего не дал, второй тоже, как, впрочем, и третий, разве что руки стали немного дрожать, но дверь никак не открывалась. Грозно зыркнув на вредную деревяшку, я, набрав в грудь побольше воздуха, со всей дури шандарахнула по тому месту, где должен быть замок. С удовлетворением, улыбнувшись, услышав приятный слуху треск, тут же почувствовала ледяное дыхание в затылок. С трудом сдержав крик, медленно развернувшись лицом туда, где, по моему мнению, кто-то или что-то должно находиться, чеканя каждое слово, произнесла:

— Ещё раз дунешь, и спалю к чёртовой матери эту богадельню! Так или иначе, нам здесь жить! И лучше тебе с нами подружиться, а то…

— Мам, ты с кем? — Растерянно промолвила Алинка, с беспокойством на меня посмотрев.

— Не знаю, но эта дрянь мне дует в затылок, а ещё стонет и лапает, — ответила, чуть сбавив тон, ласково улыбнувшись и без того напуганной дочери, продолжила, — правда не знаю, и я не сошла с ума, просто в этом доме творится странное, и я бы лучше сбежала отсюда куда подальше, но мы с тобой совершенно не знаем это место, его законы и для нас этот путь будет небезопасным.

— Мама, вроде обычный старый, заброшенный дом, — неопределённо пожала плечами дочь, взглянув вглубь коридора, продолжила, — даже как-то его жалко.

— Мне тоже жалко, симпатичный домик, его бы прибрать, уют навести, чтобы пахло здесь вкусной сдобой, а не экскрементами мышей и прочей гадостью. Но, видимо, кто-то или что-то решил нас выгнать, всячески запугивая меня, — ответила, удобно обеими руками обхватывая рукоять кувалды, со всей дури долбанула по двери, с удовлетворением продолжила, — но у него ничего не выйдет!

— Открылась! — через секунду радостно завопила дочь, с уважением на меня посмотрев, настороженно шагнула к отворившейся двери, — там светло.

— Угу, пойдём глянем, что скрывалось в этой комнате, — довольно протянула, толкая пошире дверь, тут же оторопело замерла на пороге.

— Ничего себе, — восхищённо пробормотал ребёнок, проходя в комнату, единственное помещение в этом доме, которое выглядело, словно хозяин покинул его только что. Широкое окно с целыми стёклами было чуть задернуто бархатными тёмно-зелёного цвета шторами. Рядом с ним два кресла, обитые той же тканью, столик из полированного до блеска дерева. Большая кровать с чистым покрывалом и несколькими пухлыми подушками на ней. Маленький, на два места диванчик у стены, на которой висели три картины с пейзажем пруда, беседки и цветущего луга. Небольшой камин, возле него металлическая дровница с пятью берёзовыми полешками. Массивный шкаф, тут же секретер, стол из тёмного дерева, на котором стояла масляная лампа, письменный набор из латуни и пачка бумаги. Стены в комнате выглядели чудесно, никаких свисающих кусков ткани, ни облупленной краски на деревянных панелях, ни гроздьев ажурных паутин, всё чистенько и без плесени. А ковёр на полу удивлял своими красками и изумительным орнаментом.

— Это невероятно, — неверующе пробормотала, осматривая комнату, провела пальцем по поверхности стола, с удивлением заметила отсутствие пыли. Аккуратно подняла бумаги, но они не превратились в труху от моего прикосновения, а от лёгкого удара по кровати, вверх не взметнулось облако пыли.

— Как в музее, здесь всё такое старинное, — восторженно прошептала дочь, распахивая дверцы шкафа, расстроенно пробормотала, — пусто.

— И секретер пуст, — добавила, отодвигая ящик в столе, убедилась, что и там ничего нет, проговорила, — за шкафом ещё одна дверь, посмотрим, что там?

— Давай, — кивнула дочь, с лёгкостью открывая незапертую дверь, как оказалось, ванной комнаты.

С некоторым сожалением взглянув на кувалду, всё ещё находившуюся в моей руке, я прошла в небольшое, светлое помещение. Где стены, пол и потолок, выложенные белой с голубыми прожилками плиткой, сверкали чистотой. Где в центре комнаты стояла медная ванна на витых ножках, у стены такой