Влюбиться нужно еще умудриться - Надежда Цыбанова

похвалил парень. За мрачными думами даже не поняла: обрадовалась я или нет. – Теперь нам нужно придумать способ как его вычислить.

Я не удержалась от тяжелого вздоха и мысленного обращения к Единой. Нет, Винс, конечно, замечательный, но как же хочется его сейчас приласкать половником.

- Вот скажи мне, ты ведь наверняка оканчивал университет?

- Ага, по специальности «следователь».

- И вас там учили всяким штучка, чтобы ловить преступников? – ласковым тоном продолжила я.

- Куда ж без этого, - Винс упорно игнорировал мое перекошенное лицо.

- А вот меня к такому не готовили! – я треснула половником по столу. – Могу помолиться только для моральной поддержки!

- Подумаешь, - он пожал плечами. – Твои мозги при тебе, а остальное само придет. Так что, есть идеи?

Винс от меня и не отстал. В итоге коллективным творчеством мы придумали отсеять всех, кто был в патрулях в дни убийств. Остальные же попадали под подозрение.

К ночи моя голова опухла, а желание врезать Винсу стало практически непреодолимым. Особенно когда перед сном мы столкнулись с новой проблемой.

- Ты сам знаешь, что маньяк кто-то из работников отделения, - я сердито сопела, скрестив руки на груди.

- Успокойся, не рискнет он промышлять в общежитии. Да наш комендант бдит лучше любого цербера в надежде нарваться на оргию.

- Да не буду я одна спать! Мне страшно!

Винс закатил глаза к потолку. Святого писания там не наблюдалось, но контакт с Единой видимо был налажен.

- Возьми швабру.

- Я и возьму. С нами в постель!

А я не виновата, что комендант хуже завхоза. Напакостил все же. Я хотела перенести мою кровать в спальню к Винсу, но мебель оказалась намертво прикрученной к полу. А сосед выламывать половые доски отказался.

- Я же тоненькая, места много не занимаю.

Винс тяжело опустился на матрас. Пружины под ним истерично взвизгнули.

- Пойми, я же живой. И расслабиться в одной постели с девушкой мне сложно. А выспаться просто необходимо.

И вот как тут реагировать? Вроде и комплимент, но не комплимент вовсе. Пришлось пустить в ход самый бесчеловечный прием.

Старый Билли лохматый и огромный пес, стороживший ворота пансиона был ласков и игрив, не смотря на свои габариты. Правда, прохожие почему-то пугались, когда на них с задорным лаем бежал волкодав. Некоторые даже моментально постигали азы скалолазания, резво взлетая на макушку забора. И умер Билли трагически, попав под колеса омнибуса, когда погнался за улетевшей шляпкой пансионерки.

Слезы легко выпорхнули на глаза, а губы задрожали.

Сама не поняла, как оказалась в теплых и надежных объятиях, а на ухо зашептали:

- Ладно-ладно, не реви. Не выношу слез. Будем вместе спать.

Было настолько волнительно, я и забыла, что должна страдать. До этого мне доводилось обниматься: пару раз с отцом, с подружками по пансиону, а один раз меня подхватил молодой офицер, когда я из-за задумчивости пропустила огромный булыжник посреди дороги. Но такое я ощущала впервые. Не бабочки, конечно, но тоже очень сладко.

Ночь должна была пройти без происшествий: в ушах заглушки, под боком швабра. Но подвел организм. Проснулась от потребности облегчить душу и наведываться в комнату медитации и успокоения.

Полюбовалась спящим Винсом. Он так мило сопит, подложив ладонь под щеку.

А в туалет-то хочется. Но боязно. Вдруг маньяк из-за угла выскочит, тут-то я и оконфузюсь. Эх, ладно, пускай, спит, у него еще дело важно впереди – в меня влюбиться.

По этажу разносился храп. Здоровый молодецкий храп, от которого трясутся стены, и пауки в ужасе разбегаются. Предлагаю причислить Марту к лику святых и выделить в пантеоне ей целую ступень: великомученица, спасительница высокоморального общежития от зверского монстра.

На удивление все прошло без эксцессов. Я успела расслабиться и на обратном пути, даже стала намурлыкивать себе под нос песню.

Рано. Ох, рано. Когда из темноты, словно призрак вышел комендант, я взяла пару высоких октав и шибанула шваброй по пространству перед собой.

- Свихнулась, - прохрипел старик, нос которого удачно разминулся с хозинвентарем на сантиметр.

- Маньяк! – окрысилась я.

- Чего это? – удивился он.

- Опять про оргию спрашивать будешь?!

Завхоз стушевался, втянул голову в плечи и промямлил:

- Мне премию обещали, если хоть одного жильца поймаю на неприличном. От халявных денег кто откажется?

В этот момент Эдевейс многообещающе поперхнулся, и стало тихо. Мы замерли, напряженно вслушиваясь в тишину не веря своему счастью. С полминуты спустя снова раздался раскатистый храп.

- Кстати, ты на кухне этикеткам особо не верь, - расщедрился старик в качестве извинений. – Лойд как въехал, все поменял, мол, так ему привычнее. И если что-то берешь – ставь на тоже место. Пунктик у него на этой почве.

Ах вот оно что. Я же точно помню, на банке было написано «Соль». А там сахар, оказывается. Так в ванильных мечтах плавала, получая похвалу за ужин, что попробовать элементарно забыла! А ведь в пансионе за готовку всегда высший бал был! Обидно.

С завхозом мы разошли не то чтобы друзьями, скорее дипломатами стран в состоянии войны с улыбкой обменивающимися пленными.

Винс в кровати продолжал вызывать умиление. Чувствую - любовь уже близко. Вот сейчас еще полюбуюсь для закрепления эффекта и спать.

Широко зевнув, я шагнула к окну, чтобы стоять против света, дабы полнее насладиться картиной, как краем глаза заметила темную фигуру. Человек двигался вплотную к стене, стараясь не попасть в лунный свет, и вел себя подозрительно, то и дело, задирая голову и высматривая что-то в окнах общежития. Потом он свернул за угол и пропал.

Спать я ложилась, стуча зубами и прижимая к себе родную метлу.

Глава 9.

- Мэтр Форей не принимает, - я, в привычной позиции, выставив швабру перед собой, перекрывала подступ к двери кабинета начальства.

В этот раз приемную осаждали не журналисты. Судя по дорогим костюмам, объемным животам и перстням с драгоценными камнями, посетители были не из народа.

- Меня примет, - пыжился самый упитанный, напирая авторитетом и тростью с золотым набалдашником.

Начальник с Винсом заперлись в кабинете с жуткого вида таблицей в полстены и приказали не беспокоить. У них серьезное дело, а тут посетители.

- Вы не имеете права меня не пускать! – распылялся главный толстяк.

Хм, помниться в пансион приезжали пару раз меценаты, звеня пухлыми кошельками. Выглядели они точь-в-точь как эта группа с животами наперевес.