Арника. Путь к счастью - Анна Дант

и не смогла купить каких-то особенных, на суп.

Я растерянно посмотрела на курочек, гуляющих по загону и пожала плечами. Курицы как курицы. А вот Яне пришлось объяснять, что да, вкусная жареная курочка при жизни выглядит именно так. Конечно, дочь знала животных. Но не задумывалась, что кусочек мяса в тарелки и вот это квокочущее животное — одно и то же. Мама лишь покачала головой, заметив изумлённый и задумчивый взгляд Янки. А я вздохнула. Лишь бы сделала правильный вывод. Жизнь в деревне и так обещает быть далеко не скучной, а если ещё и дочь решит питаться только овощами и фруктами, отказавшись от мяса…

За неделю к нам так ни разу никто и не пришёл. То ли не было болезней, то ли наше появление сказалось на репутации травницы не лучшим образом. Сама мама на мои вопросы лишь отмахивалась. Какая разница, что о ней думают? Если прижмёт, то резко забудут о неприязни и убеждениях. А глупцов разубеждать никто не будет.

Алфавит мы с Яной заучили. Дочь училась читать, а я тренировала письмо. Сегодня день выдался солнечным и, после прополки очередной грядки с мелиссой, я села на скамейку и принялась в который раз чертить буквы палочкой на земле.

— Арника, идём со мной, — буркнула мама, выйдя из дома.

Сама травница уже была собрана и держала небольшую, холщовую сумку в руках.

— А Яна? — нахмурилась я, вставая со скамьи.

— Дома посидит, не надо ей туда. А вот ты можешь понадобиться.

Пожав плечами, я забежала в дом и предупредила дочь, попросив не баловаться и из дома не выходить.

Пока шли по деревенской дороге, я хотела спросить, куда мы направляемся. Но глянув на травницу, решила не лезть с расспросами. Слишком мрачное выражение лица было у женщины.

Мы подошли к калитке небольшого дома, и я с удивлением обнаружила на крыльце Тихомира. Парень сидел, низко опустив голову.

— А ты почему не позвал? — резко спросила мама у Тихомира, привлекая его внимание.

— Матушка запретила, — глухо обронил тот.

— Матушка запретила, — передразнила мама. — Дура твоя матушка.

А я тихо вздохнула и покачала головой. Видимо, Ратибору стало хуже.

Мы прошли в дом, планировка которого была точь-в-точь как и наш домик. На кухне сидела Авдотья, утирающая слёзы. А рядом Владимир, хмуро уставившись в стол.

Женщина, как только увидела меня, резко выпрямилась.

— Ты! Это из-за неё! — зашипела женщина, поднимаясь со скамьи.

— Сядь, Авдотья, — приказал Владимир. — Не гоже обвинять других в собственной глупости.

— Не пущу её к моему Рати! Не пущу! — шипела женщина. — Пусть убирается!

— Тихомир, уведи мать, — тихо обратилась мама к парню, что зашёл следом за нами. — И не слушай её. Наслушался уже.

Тихомир кивнул и крепко обнял мать, уводя в комнату. Травница же обратилась к Владимиру, кивая на вторую дверь:

— Там лежит?

— Там, — кивнул мужчина. — Но думаю, что поздно уже.

Травница кивнула и потянула меня за собой, открывая дверь в комнату, за которой находился больной.

В нос ударил запах крови, а ещё… сладкий запах. Я кинула взгляд на кровать и судорожно вздохнула. Прав староста, лечить тут уже некого.

— Ай как плохо, — прошептала травница, подходя к кровати и кладя руку на лоб. — Арника, выйди к Владимиру, пусть отправит за лекарем. Я постараюсь помочь, но моих сил вряд ли хватит. Иди давай.

Я быстро передала просьбу травницы, хотя сама слабо верила, что что-о можно сделать. Зато теперь я знаю, как пахнет гной.

Подавив страх усилием воли, я вернулась в комнату. Мама разглядывала ногу, на которой была огромная дыра.

— Вот, что бывает, когда мозгов нет, — грустно усмехнулась женщина. — Ну что Арника, сделаем то, что я делала не один раз в прошлой жизни.

Я непонимающе посмотрела на женщину.

— Ампутацию, — объяснила мама. — Ногу не спасти, но вот за жизнь стоит побороться.

Я судорожно вздохнула и перевела взгляд на красное лицо мужчины. Не знаю, спал ли он, или был без сознания. Но то, что у него сильный жар, сомневаться не стоило.

— Как? — только и смогла вымолвить я, понимая, что нет ни подходящего помещения. ни инструмента. Да даже банального обезболивающего нет.

— Как делала не раз, — глухо ответила мама. — Молясь, что всё пройдёт успешно. Идём, нам надо подготовиться.

Мама распахнула дверь и позвала Тихомира, цыкнув на нерадивую Авдотью.

— Тихомир, нужен самогон, кипячёная вода и тряпки. Я схожу за инструментом, а ты пока подготовь всё, что сказала. Ещё стол освободи и накрой простынью чистой. Отца на него положим. Давай только быстрее.

Не говоря больше ни слова, травница махнула мне рукой, давая понять, чтобы я шла следом, и вышла из дома.

— Я же попала сюда тоже не с пустыми руками, — хмыкнула женщина, как только мы отошли от дома. — Лекарств при мне не было, а вот кое-какой инструмент сохранился. Только помощь нужна будет. Твоя помощь, потому что никто не должен видеть, что происходит.

— Я не уверена, что смогу, — сглотнув, прошептала я.

— А у тебя выбор есть? Ничего, сейчас травку успокаивающую выпьешь. Я одна не справлюсь.

— А почему не дождаться лекаря? — слабо спросила я.

— Не успеет приехать, — качнула головой мама. — Я не уверена, что ампутация поможет остановить заражение, но хоть что-то. А у лекаря есть лекарства и кое-какие артефакты.

— А я не уверена, что такие операции можно проводить вот так, на столе жилого дома и без анестезии.

— Можно, — усмехнулась травница. — Всякое бывало. Да и анестезия будет, хоть и не такая действенная, как в больнице.

— Самогон, — понятливо кивнула я.

— Верно, — кивнула травница. — Будем надеяться, Ратибор выживет.

— Это из-за меня, — я тяжело вздохнула. — Мне кажется, что Валенсия не думает о последствиях помощи, которую оказывает.

— Не говори ерунды, — фыркнула мама. — Ратибор пострадал из-за своей глупости, что был так не аккуратен. И из-за глупости жены. А Валенсия… Знаешь, мне ведь тоже было нелегко здесь первое время. Мне кажется, Валенсия специально ставит человека в трудные условия, чтобы посмотреть, сможет ли спасённый выгрызть у судьбы кусочек счастья.

— Интересно, какой процент выживших? — усмехнулась я.

— А вот этого мы никогда не узнаем. Да и незачем. Вероятно, в этом есть какая-то высшая цель, понятная лишь богам.

Я не ответила. В одном я с травницей согласна: пытаться понять поступки богини заведомо провальное занятие.

Дома Яна так и сидела с книжкой в руках, с любопытством читая очередную историю. Хотя, скорее, пыталась читать. Пока ещё путалась в буквах, но очень уж хотела научиться.

— Идём, покажу тебе кое-что, — травница поманила меня за собой,