Невеста чужака - Виктория Лукьянова

— Помочь?

Но я даже не успела понять смысл слов, когда неожиданно оказалась на его руках. Доктор наклонился, ловко подхватил меня и понес вниз, и делал это так легко, будто я ничего не весила. А ведь мне доктор показался худощавым при нашей первой встрече, но, как оказалось, под толщей простого делового костюма, скрывался вполне крепкий и сильный мужчина. Обвив его шею скорее потому, что боялась случайно упасть, прильнула к плечу, уверяя себя, что поступаю правильно. Ради собственной безопасности. Но оказавшись на первом этаже в холле, доктор не опустил меня на скамейку, а продолжил идти вперед.

— А как же кресло? — изумленно выдохнула, замечая, как мы все дальше отдаляемся от того, что прочно было связано со мной два года.

— Вам больше не понадобится кресло, мисс Диана.

— Но…

— Не нужно переживать. Поверьте мне.

Я посмотрела на доктора, он смотрел на меня. Опять глаза в глаза. И опять я верила ему, как бы ранее ни старалась убедить себя, что он шарлатан. Но доктор помогал мне, он действительно помогал, и я не боялась обнимать своего спасителя, даже если в итоге все получится не так хорошо, как он обещал. Но мы сделали уже многое.

Например, я очутилась вне стен дома. Многие месяцы не бывала на свежем воздухе, и он пьянил. Дурманил голову. И ночь была так прекрасна.

— В саду я видел беседку, — продолжил говорить доктор Морроу, унося меня все дальше от дома. — Там расцвели розы. Белые и красные.

— Да, — прошептала в его плечо, не веря, что все это происходило со мной. — Их посадили там пять лет назад. Наверное, кусты разрослись. Я так давно их не видела.

— Почти на месте.

И мы действительно оказались на месте спустя минуту. Доктор вошел в беседку, совсем не запыхавшись. Я была удивлена крепости его рук, которые бережно пересадили меня на скамью. Было прохладно, но так хорошо, что хотелось дышать и дышать, не думая, что я покинула дом так поздно. Обняв себя за плечи, на миг зажмурилась, но когда чужие руки коснулись плеч, изумленно распахнула глаза и уставилась на доктора. Он стоял рядом. На моих плечах был его пиджак.

— Не хотелось бы, что вы простудились. Сегодня была отличная погода, но сейчас уже прохладно.

Я кивнула, осторожно дотрагиваясь до ткани. Приятная на ощупь и теплая.

Доктор сел напротив и взглянул на темное небо, которое раскинулось над нами, как покрывало, усыпанное блестящими бусинками.

— Когда вы были в последний раз здесь?

Пожала плечами.

— Несколько месяцев назад, но не здесь. Селена уговорила меня прогуляться, подышать воздухом, но сюда мы не заглядывали.

— А ваша служанка делает многое, чтобы вы чувствовали себя хорошо.

— Без нее я бы не справилась. Она мои руки и ноги. Ноги в особенности.

Морроу кивнул, взглянув на меня.

— Почему вы печальны, мисс Диана? Что случилось?

— Я скучала, — прошептала, едва сдерживая слезы. — Скучала по этому. Спасибо вам.

Взглянув на доктора, я улыбнулась. Улыбнулась по-настоящему, от всего сердца. Так как делала это раньше. Со всей силой, которая была во мне, с безграничной благодарностью за то, что он менял мой мир. Спасал меня от самой себя. Еще совсем недавно я молилась деве Алистере, чтобы она забрала меня. Чтобы испытания, выпавшие на мою долю, наконец-то прекратились, и я смогла обрести вечный покой. Я была слаба, несчастна, потеряла веру и силу. Но доктор Морроу спасал меня. Он помог увидеть себя, почувствовать, что я все еще могу. Могу дышать, могу мечтать, могу двигаться и жить. Все это благодаря ему.

— Вам не нужно…

— Нужно, — с пылом отозвалась, прижимая ладонь к сердцу. — Я больше не хочу бояться, доктор. Вы так помогли мне, уже помогли. Даже если я не смогу ходить как раньше, бегать, танцевать, но я уже чувствую. Мои ноги чувствовали тепло воды. Вода щекотала пятки. Я чувствовала ваши руки… Они теплые.

Последние слова уже шептала. На глазах собрались слезы. Слезы потекли по щекам и падали на колени.

И все это время доктор Морроу молчал. Он смотрел на меня, слушал, но молчал. Мне стало не по себе. Неужели переступила черту и сказала что-то не то?

— Вот, — выдохнув, я опустила руку в карман и достала камень. Тот самый, который никак не могла вернуть. — Я нашла его после вашего ухода накануне. Он был голубым, но почему-то утром стал черным.

Протянув ладонь, я ждала, когда доктор заберет камень, но его руки не двигались.

— Нужно было послать за вами Селену, чтобы она отдала его сразу, но я… Я не знаю, что двигало мной тогда. То есть знаю, — опустила руку, не понимая, почему доктор ничего не говорил. — Мне хотелось понять, что это. Но я так и не разобралась. Наверное, никогда и не пойму, как они работают, ваши камни и те странные инструменты, но они работают. И я буду счастлива, даже если мне удастся просто встать на обе ноги и не упасть.

Я замолчала, и между нами повисла тишина, изредка прерываемая стрекотанием сверчков. А потом доктор Морроу заговорил.

— Вы сможете ходить, мисс Диана, и бегать, и танцевать, иначе бы я вам этого не обещал. И уже очень скоро.

Больше он ничего не сказал. Поднявшись, он приблизился ко мне. Забрал камень, который опустил в карман жилетки, и протянул мне руку. Я нерешительно коснулась его ладони, не зная, чего ожидать. Но когда это произошло, слезы из глаз лились ручьем. Я плакала, потому что стояла. Потому что мои ноги, пусть и дрожа, но держали меня. И доктор Морроу был рядом. Так близко, что я обняла его и…

Глава 9

— Вы сегодня улыбаетесь, мисс Диана. Что-то хорошее случилось?

Селена, которая хлопотала до этого момента по комнате, вдруг остановилась передо мной и озадаченно взглянула.

— Да, случилось, — я продолжала улыбаться, не пытаясь скрыть свой восторг. — Многое случилось.

— Расскажете?

Пожав плечами, развернулась и приступила к дальнейшим тренировкам. С того момента, как я встала на обе ноги, прошло десять дней. И я уже ходила! Тяжело, помогая себе специальными костылями, заказанными отцом в мастерской. Костыли подогнали под мой рост и вес. Так, чтобы было удобно передвигаться, но при этом костыли не были слишком тяжелыми или массивными. Но не это меня волновало и заставляло сердце бешено стучать. Нет, не то, что я смогла ходить. Причиной моего отличного настроения и не сходящей с губ улыбки был