Щепотка пороха на горсть земли - Дарья Андреевна Кузнецова

— О, не волнуйтесь, он прекрасно справляется со своими обязанностями. Ведь главное не факт наличия охраны, а ее результат, разве нет? А нас ни разу еще не ограбили с момента основания, можете спросить у нашего начальства в Хинге, вам подтвердят. Хотя попытки были.

— И как здесь помогает облезлая дворняга? — вздохнул Дмитрий.

— Знаете, как говорят? Не будите спящую собаку. Вот и мы, думаю, не станем беспокоить его ради развлечения и утоления вашего любопытства. Да и помимо Тузика есть кое-что, что я, с вашего позволения, не стану афишировать. Безопасность все же. Возвращаясь к Шалюкову… Знаете, мне сложно поверить, что он вдруг изменил своим принципам и порядкам и потребовал у кого-то сразу много. Или, например, пошел на шантаж кого-то, кого шантажировать не стоило. По моим наблюдениям, ему вполне хватало на жизнь, и накопления на безбедную старость имелись, и еще через десяток лет подобной исправной службы он вполне мог позволить себе уйти на покой. И, может быть, не шиковать, но жить в свое удовольствие где-то в более приветливых краях, о чем и мечтал. Детей у него не было, женщины тоже, и не сказать, что он об этом жалел. Наоборот, я как-то сетовал ему, что приданое для трех дочек брачного возраста — изрядные расходы, так он вполне искренне сочувствовал и рассудил… Дословно я, увы, не помню, но и женщин, и детей он считал лишними тратами. А при столь скромных запросах, зачем бы ему понадобилось много денег?

— В таком случае выходит, что мотива для убийства не было ни у кого, однако кто-то же разрядил в него ружье и забрал документы. Не женщины, не шантаж, не деньги… Вряд ли у него при себе была значительная сумма наличными, верно?

— Смотря какую сумму считать значительной, — осторожно возразил Хрустов. — Для кого-то и рубль — большие деньги. А он ведь собирался уже уезжать, дела закончил, так что сколько-то наличности имел. Хорошая лошадь и эти деньги могли стать весомым мотивом, особенно для какого-то отчаявшегося оборванца.

— Пожалуй… — пробормотал Дмитрий, принимая и эту версию, а после проговорил рассеянно: — Интересно, куда он девал все эти законные и незаконные накопления? Дома у него ничего такого не нашли, банковского счета тоже.

— Существует практика номерных счетов, при пользовании которыми не нужны имя и фамилия, только комбинация цифр — номер счета плюс некий пароль. Вполне возможно, что именно таким он и пользовался. И если он нигде этот номер не записал, а унес с собой в могилу, то его вряд ли удастся отыскать. А он мог и не записывать, у него была прекрасная память на числа. Или записать, но где-то в таком месте, какое надо знать, иначе не догадаешься, что это именно оно.

— Но если кто-то узнал эти цифры, он ведь мог воспользоваться своим знанием? И убить Шалюкова за это мог, и при попытках вызнать пароль — тоже.

— Мог, конечно, но я сомневаюсь, что дело в этом. Если бедолага записал и номер счета, и пароль, и эта информация к кому-то попала, не было нужды его убивать, достаточно просто пойти в банк и забрать деньги. И он бы долго еще не обнаружил потери, а обнаружив, ни в коем случае не пошел бы в полицию. Чтобы он им сказал? Что у него украли полученные с взяток деньги, которые он ото всех прятал? Нет, за это его убивать не стоило. А вот если цифры и пароль пришлось выбивать — это другое дело, тут могли и прикончить.

— Тогда расследование можно сворачивать, — хмыкнул Дмитрий. — За то время, что прошло с момента убийства, убийца уже мог добраться до Рождественска, забрать деньги и счастливо отбыть в неизвестном направлении.

— Ну это уж вам виднее, — развел руками Аполлинарий Адольфович. — Но с другой стороны, ведь и узнать про этот счет как-то было нужно, а покойные не был болтлив. Поверьте мне, о договорной стороне работы Шалюкова знали очень немногие. Вот даже Анна Павловна не в курсе, а это о многом говорит. Только те, кто давно имел с ним дело и регулярно давал эти самые взятки.

Дмитрий только задумчиво кивнул. Версия с деньгами на секретном счете и ему самому казалась слабой. Следов побоев и других прижизненных повреждений на трупе не нашли, так что на пытки все это не походило — его просто пристрелили. Конечно, поврежденные места могли объесть упыри и уничтожить следы, но…

И кому верить? Милохин считал убитого жадным до денег и способным вляпаться в авантюру, Хрустов — осторожным и предусмотрительным, знающим меру. Оба как будто проницательные люди, знавшиеся с покойным, оба как будто достойны доверия.

Пока самым правдоподобным казался вариант с каким-нибудь жадным старателем, заметившим у проверяющего приличную сумму наличных. В этом Хрустов был прав, есть люди, которые за рубль удавят, а у Шалюкова суммы были куда более существенные. Но всерьез в эту версию Дмитрий не верил, потому что имелась еще одна важная деталь, о которой он не спешил распространяться.

Вскоре после этого они, допив чай, распрощались с банкиром.

— Куда теперь? — полюбопытствовала Анна, когда они вышли из банка обратно на пыльную и пропеченную солнцем площадь.

— В приисковую контору, наверное. Хотя, если подумать, идея для вида наняться на прииск охранником уже не кажется мне такой привлекательной. Боюсь, мне там никто не поверит. Для того, чтобы поверили, следовало с самого начала к этому готовиться и вести себя иначе. Уж как минимум не таскать вас всюду с собой, а то с чего бы градоначальнице сопровождать какого-то бродягу?

— Без меня с вами тем более не станут там разговаривать, — возразила она и зашагала в нужном направлении, все равно охотник дороги не знал. — Вся охрана приисков — из местных. Несмотря на столичного управляющего и нескольких пришлых инженеров, горожане считают прииск своим и не станут откровенничать с чужаком. Это среди старателей всякие-разные охотники за удачей встречаются, но их местные не жалуют, и это взаимно.

— Кстати, я до сих пор не спросил… А вы как общались с покойным? Мне кажется, что все, кто не вырос в этом городе и не знает местных обычаев, воспринимают вас на этой должности… с настороженностью.

— С негодованием и недоверием, вы