Хозяйка волшебной лозы - Елизавета Владимировна Соболянская

король пожелал убедиться, что всё в порядке. Ведь герцог ди Новайо сказал именно так, – я пыталась утешить синьора Портэлла, но понимала, что, скорее всего, он прав.

Эта Прима невзлюбила меня с первого взгляда. Вот в прямом смысле этого слова, как только увидела – так сразу же воспылала ненавистью.

Мне не хотелось разбираться в её мотивах. Сестра моего учителя оказалась не просто неприятной женщиной, но ещё и способной устроить гадости.

А приезд королевского инспектора и был настоящей гадостью.

Герцог показался мне очень опасным. От него веяло силой и уверенностью. Он свысока смотрел на окружающих и давил ощущением власти. В его присутствии я испытывала необъяснимое смущение, сродни страху. Мне хотелось стать маленькой и незаметной, спрятаться от его усиленного внимания, которое всюду преследовало меня.

Он явно был недоволен приемом, и, как только позволили приличия, я ушла с веранды в свою комнату. Здесь было тихо. День оказался долгим, и я быстро легла спать, а с утра королевский инспектор объявил, что желает сам понаблюдать за работами на винограднике.

И началось мое мучение!

Куда бы я ни пошла, оглянувшись, натыкалась на его пристальный, изучающий взгляд с примесью… подозрения. Как будто герцог собирался подловить меня на чём-то непристойном.

Я догадывалась, какой слух запустила обо мне и учителе Прима Рокуэлл. Не зря она обзывала меня потаскухой. Но разве можно обвинять, не имея доказательств? А герцог обвинял – пусть и только взглядом.

Дядюшка, хорошенько прокричавшись в первый день визита, предпочёл сделать вид, что ничего необычного не происходит. Мы продолжили обучение, занимались виноградником, собирали травы для лечебных настоек и добавления в вино. А герцог ходил за нами. Ничего не спрашивал, не задавал вопросов. Только ходил и смотрел. День за днем!

Иногда у меня возникало ощущение, что по шее или по спине ползет жучок. Я пыталась стряхнуть насекомое, но никого не находила, зато каждый раз, обернувшись, я встречалась глазами с герцогом ди Новайо и чувствовала себя жуком под лупой исследователя.

При этом инспектор ничего напрямую не говорил, ни в чём меня не обвинял. Так что я не знала, чего ожидать. Через неделю я так себя накрутила, что, казалось, начала сходить с ума. За каждым кустом мне мерещился герцог.

– Что с тобой происходит? – не выдержал синьор Портэлл, когда дважды повторил свой вопрос, а я так и не услышала.

– Что? Простите, дядюшка, я задумалась.

– Иди-ка сюда, садись, – учитель указал на невысокую скамеечку и сам сел рядом со мной. – Расскажи, что тебя тревожит, Кати.

Я вздохнула, не зная, как объяснить словами своё волнение.

– Я боюсь герцога, – наконец призналась, как есть, – он смотрит на меня как волк на добычу!

– Он скоро уедет, – успокоил меня синьор, сжал мою ладонь. – Здесь ты в безопасности, Кати. Никто не посмеет тебя обидеть, и королевский бастард в том числе.

– Герцог – сын короля? – удивилась я, забыв о страхе. Это многое объясняло – и силу, и властность, и уверенность, что все его послушаются по одному движению брови.

– Нынешнему королю – племянник, а предыдущему внук, – пояснил синьор Портэлл и тут же отмахнулся: – Это долгая и не слишком приятная история для такого хорошего дня.

Я уже знала характер дядюшки Одэлиса и понимала, если он не хочет о чём-то говорить, то его ничто не заставит.

Мне почуялось движение за углом винного погреба, и я подняла взгляд. Ну конечно же, в тени стоял герцог и смотрел прямо на меня. Точнее на ладонь дядюшки, которой тот сжимал мои пальцы в жесте поддержки. Но, разумеется, синьор ди Новайо трактует этот жест совсем иначе.

Я разозлилась. И на Приму Рокуэлл, которая из зависти и ревности распространяет нелепые сплетни, и на королевского проверяющего, который вместо того, чтобы спросить прямо, ходит по поместью, подслушивает и подглядывает. Поэтому не стала вырывать руку из дядюшкиной ладони, а наоборот крепче сжала его пальцы и улыбнулась:

– Спасибо вам, дядюшка Одэлис, я так счастлива, что встретила вас…

– Что ты, моя дорогая, – синьор Портэлл растрогался и плечом вытер выступившие слёзы, – это я благодарен тебе, что ты у меня есть. Боги не дали нам с Гризельдой детей, но лучше тебя дочери я не могу и вообразить. Разве мог я представить, что на старости лет встречу тебя и смогу передать свои умения.

Я снова бросила взгляд на винный погреб, но герцога там уже не было.

Работники и слуги шептались, что проверяющий расспрашивал их о жизни поместья, о моих отношениях с дядюшкой, даже о том, где я сплю.

Вся эта ситуация несказанно злила, но я верила учителю, который говорил, что герцог не посмеет меня обидеть. И я старалась его не провоцировать. Практически не поднимала глаз за столом и молчала. Уходила, как только утоляла голод, и позволяла мужчинам остаться наедине и поговорить. И старалась не бродить по винограднику одна, лишь в окружении работников.

Вот только герцога это не остановило.

На десятый день своего пребывания в поместье Портэлл королевский проверяющий подошёл ко мне.

– Доброе утро, синьорина Катарина, – поздоровался он, вежливо приподняв шляпу. Вот только у меня при его приближении волоски на руках поднялись дыбом, а кожа покрылась мурашками, предупреждая: этот человек опасен, держись от него подальше.

Диего и Васкес, с которыми мы работали рядом, понятливо поклонились герцогу и удалились в другой ряд. Подальше от проверяющего. Я бы тоже с радостью сбежала от него, но в этот раз ди Новайо пришёл по мою душу и так просто не отстанет.

– Доброе утро, герцог, – я глубоко вдохнула, набираясь решимости, а потом посмотрела ему прямо в глаза, отметив про себя, что глаза у королевского проверяющего удивительно красивые, – вы хотели о чём-то поговорить?

– Да, пройдемся? – ди Новайо подставил руку, и мне пришлось на нее опереться.

Со стороны это, наверное, выглядело даже красиво – высокий, сильный мужчина и невысокая хрупкая девушка идут по аллее апельсиновых деревьев, мирно беседуя. На самом деле герцог довольно жестким тоном рассказал мне коротко результаты расследования:

– Я убедился, синьорина, что вы не являетесь любовницей синьора Портэлла. Вы действительно учитесь,