Просто Боб - Сторми Гленн

Шейд, — но даже я не могу мгновенно исцелить огнестрельную рану, Боб.

Я был разочарован.

— Ты можешь бегать быстрее и все такое?

Это имело бы смысл, если бы они могли. Какой смысл быть оборотнем, если они не были быстрее и сильнее человека?

— Да. Я могу бегать быстрее, лучше улавливаю запахи, вижу дальше, в том числе в темноте. Еще я сильнее обычного человека и обладаю большей выносливостью к боли и физическим нагрузкам.

Я знаю, что мои глаза выпучились. Я чувствовал, как они расширяются.

— Есть что-нибудь, чего ты не можешь делать?

Шейд поморщился, глядя на рану в плече.

— Уворачиваться.

Я вздрогнул, пораженный тем, что на мгновение забыл, что кто-то стреляет в нас.

— Я умру?

В данных обстоятельствах это резонный вопрос.

— Нет! — Шейд зарычал, тоже довольно громко. — Ты не умрешь!

А было похоже.

Я застыл, услышав, как что-то стукнулось в дверь. Опасаясь, что тот, кто стрелял в нас, может ворваться, я схватил молоток из ящика с хламом. На секунду я замер, обдумывая, не остаться ли мне там, где я есть. Шейд ранен. Даже оборотень не сможет защитить себя, если он ранен.

Я вскочил и подбежал к Шейду, держа в руке молоток, чтобы ударить того, кто войдет. Вероятно, я мог лишиться головы, но должен постараться защитить Шейда.

— Хмм… Боб?

Я оторвал взгляд от входной двери и оглянулся на Шейда.

— Что ты делаешь?

Я думал, что это довольно очевидно, но…

— Ты ранен.

— Ага.

— А как ты будешь защищаться, если ты ранен?

Да.

Я почувствовал, как мои щеки вспыхнули, когда взгляд Шейда упал на молоток в моей руке. Когда он снова посмотрел на меня, я пожал плечами.

— У меня нет пистолета.

Для меня это имело смысл.

— Ты вообще умеешь стрелять? — спросил Шейд.

Я не закатил глаза.

Нет.

Правда.

— Да, — ответил я, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Мой отец состоит в оружейном клубе. Когда я повзрослел, он каждую субботу брал меня с собой на стрельбище для отца и сына. Я стреляю с семи лет.

Темные брови Шейда взметнулись вверх.

— Но у тебя нет оружия?

— Конечно, у меня есть пистолет. Вообще-то у меня есть два пистолета и винтовка. Я просто держу их в доме моих родителей в оружейном сейфе. — Было бы глупо держать оружие в районе, где я жил. Однажды меня уже ограбили. Я не хотел, чтобы кто-нибудь схватил мой пистолет и застрелил меня из него. — Я заработал золотую ленту в юниорском чемпионате по стрельбе по тарелочкам, когда мне было двенадцать.

Вот так-то.

Шейд ухмыльнулся.

— Я хотел бы взглянуть на эту ленту.

Я уставился на него на мгновение, не уверенный, шутит ли Шейд со мной или нет. Понаблюдав за ним несколько секунд, я решил, что он говорит искренне.

— Я храню ее в доме моих родителей.

Все мысли о чемпионских ленточках и оружии вылетели у меня из головы, когда входная дверь квартиры распахнулась. Не совсем, потому что мужчина, который вошел, держал одно из них в руке. Да, это было ружье, но суть та же самая.

Я поднял молот повыше.

— Ого! — парень с пистолетом отступил назад, наткнувшись на Стоуна, который шел прямо за ним. Стоун подтолкнул его вперед, прежде чем шагнуть в дверной проем и закрыть за собой дверь.

Увидев меня, он закатил глаза.

— Боб, это Страйкер.

Я приподнял бровь.

— Еще один убийца?

— Ага.

— Господи, — я медленно опустил молоток. — А сколько вас всего?

— Очень много.

— Замечательно. — Это была не та новость, которую я хотел услышать. — Может, мне стоит забрать оружие у отца?

— Я буду защищать тебя, детка, — сказал Шейд.

— Как? — спросил я, глядя на него сверху вниз. — У меня весь пол в крови.

Шейд усмехнулся и поднялся на ноги. Стоя, этот человек казался грозным. Я знал, что в него стреляли, но, возможно, мне нужно переосмыслить, что это значит для оборотня. Даже раненый, Шейд выглядел так, как будто мог бросить вызов целому миру.

Я пошатнулся, когда Шейд обхватил меня за шею и притянул к себе. Не то чтобы я возражал, когда меня прижимали к этому парню, потому что я не возражал. Я просто не хотел причинять ему еще больше боли.

Напряжение немного спало с моих мышц, когда губы Шейда прижались к моему лбу. Это было не так хорошо, как поцелуй в губы, но я согласен и на это.

— Со мной все будет в порядке, детка, — тихо сказал Шейд, словно обращаясь только ко мне. — К утру моя рана почти заживет.

— Почти.

— Ну что ж, — Шейд лукаво улыбнулся. — Я бы сказал, что я всего лишь человек, но…

— Ты не человек. — Я понимающе кивнул.

— Нет, детка, и это значит, что я все еще могу защитить тебя, несмотря на пулевое ранение.

Я сузил глаза и повернулся, чтобы посмотреть на незнакомца, стоящего рядом со Стоуном. Все части головоломки внезапно с треском сошлись. Я скривил верхнюю губу и зарычал, замахиваясь молотком.

— Нет, Боб! — Шейд выхватил молоток из моей руки прежде, чем я успел ударить Страйкера. — Мы не бьем молотками оборотней!

Я закатил глаза.

Мой жест, казалось, позабавил Страйкера. Он усмехнулся.

Я посмотрел еще пристальнее.

— Ты стрелял в Шейда.

— Я целился в тебя, — возразил мужчина.

Еще до того, как он закончил говорить, я понял, что он только что устроил пожар, который не сможет потушить. Я быстро развернулся и прижался спиной к Шейду, перехватывая его руки.

Низкий рык Шейда должен был напугать меня до смерти.

Но этого не произошло.

На самом деле я нашел это возбуждающим, и это, возможно, было немного странно. И все же я ничего не мог с собой поделать. Наверное, это был самый сексуальный звук, который я когда-либо слышал.

— Если я не могу причинять ему вред, — рассуждал я, — то и ты тоже.

— Смотри на меня.

— Да ладно тебе, Шейд, — сказал Страйкер. — За его голову назначена цена в три миллиона долларов.

— Три миллиона? — спросил я, оглядываясь через плечо. — Цена снова поднялась.

— Фантастика, — проворчал Шейд. — К ночи каждый идиот с пистолетом будет целиться в тебя.

— Значит, нам нужно выяснить, кто за мной охотится, и тогда мы сможем попросить их остановиться. — Это решение показалось мне разумным, поэтому я не мог понять странного взгляда, который бросили на меня все мужчины в комнате. — Что?

— Детка, — начал Шейд, — если я узнаю, кто за тобой охотится, они либо проведут остаток вечности за решеткой, либо окажутся в шести футах под землей, и я знаю, что