Выкупленная жизнь (СИ) - Натали Лавру

— Пока, Захар. — попрощалась я.

Шагая по больничной дорожке, я ругалась, шевеля одними губами. Его поведение ставило под сомнение благополучный исход нашей поездки в выходные. Только бы Захар тихо вёл себя и не начал отказываться. Нужно было как можно тщательнее сохранить сегодняшний инцидент в тайне.

Ещё одна проблема, а ведь думать сейчас надо было совсем о другом. Я с ужасом представляла себе, что завтра снова пойду к Захару. Как иначе контролировать, чтобы он ничего не натворил с собой? Или оставить его, чтобы он сам принимал решения и отвечал за последствия?

Или мне просто хотелось разодрать глотку тому, кто во всём этом виноват. Меня беспокоил вопрос о том, как бы всё сложилось, останься Лариса живой? Скольких смертей тогда не случилось бы? Если после смерти и существует какая-то ипостась жизни, то Лариса от такого должна сходить с ума и проклинать себя.

Вечером пришёл Дилан, спросил, как я сдала экзамен, словно ему было неинтересно или он уже знал ответ. Я внимательно наблюдала за его движениями и выражением лица, хотя чаще он поворачивался ко мне спиной.

«Неужели он настолько несчастен?» — задалась я вопросом.

— Диана, завтра утром я уезжаю в командировку на пару дней, тебе нужны деньги?

— Ещё не знаю. Оставь чуть-чуть. Куда ты едешь?

— В Москву.

— Успеешь за пару дней? Ты на самолете?

— Да. — он, не раздеваясь, начал собирать вещи.

— Ты чем-то расстроен? — заподозрила неладное я.

— Нет. Немного устал. В доме есть еда?

— Да. Сейчас подогрею. Почему ты не раздеваешься? Дома жарко.

— Когда, говоришь, у тебя последний экзамен? — поинтересовался он, проигнорировав мой вопрос.

— Третьего числа.

— Ясно. — он громко закрыл дверцу шкафа и ушёл принимать душ.

Я вздрогнула от неожиданности и начала понимать, что меня, кажется, кое-кто начал проверять, и как раз сегодня поймал на вранье. Однако открытого разоблачения не было, и я решила, что Дилан не знает наверняка о моём обмане. Во всяком случае, мне было спокойней думать так.

Весь остаток вечера Дилан сосредоточенно изучал какие-то материалы и убедительно попросил не отвлекать его по пустякам. Мне пришлось делать вид, что я что-то читаю, на самом же деле я изучала карту Сорренто. Ни Ирма, ни Дилан, вычислившие адрес Филина, не сказали мне его. По снимкам со спутника и Гугл-картам мне удалось найти предположительный адрес. Это немного успокоило меня.

Пришлось раньше лечь спать, потому что делать было больше нечего, а желудок просил еды. Но нельзя. Нельзя.

Долго не удавалось уснуть, вместо этого я два часа делала вид, что сплю, пытаясь время от времени поглядывать на Дилана. Он тяжело вздыхал, иногда опускал голову и отворачивался от монитора, потирал глаза.

Утро наступило, застав Дилана спящим за столом. Я проснулась чуть раньше, подошла к нему:

— Дилан? Проснись!

Он вздрогнул, отходя ото сна, локтем пихнул мышку, и на его ноутбуке засветился монитор со схемой систем тела человека и каким-то текстом, я успела только прочитать словосочетание «побочные эффекты», прежде чем Дилан закрыл файл.

— Проклятье! — выругался он и вскочил с кресла.

Дилан спешно оделся и не стал завтракать.

— Буду в четверг ночью или в пятницу утром. Пока!

— Напиши, как приземлишься. Пока. — отозвалась я.

Он коротко поцеловал меня в лоб и вышел. Такое чувство, что он уже не просто злился — он боялся, как будто решился на что-то страшное.

«Что происходит?» — мысленно недоумевала я.

Сначала я схватилась за мобильный, чтобы позвонить Дилану и попросить никуда не лететь, так как у меня было очень плохое предчувствие, но потом вспомнила, что не отказалась от своих планов, когда меня просил он.

Я взмолилась: «О-о-о, пусть все, кроме Филина, останутся живы!»

Только после нескольких часов уговоров самой себя в том, чтобы пойти навестить Захара, и сообщения Дилана о прибытии в столицу я-таки собралась. Нужно было купить что-нибудь из еды. Сегодня было ещё жарче, я взяла с собой холодный морс и пакет с финиками.

Когда я, предощущая неловкость, шла к зданию больницы, позвонила Ирма и сказала, что мы летим в субботу в 21 час вечера до Москвы, а оттуда — в Италию. Я приняла к сведению, но высказала свои опасения насчет плана побега. Ирма же была уверена в успехе нашего предприятия. В любом случае хоть её голос был оптимистичным, не то я уже устала от страдальцев.

С каждым шагом, сделанным в сторону палаты Захара, на меня наваливалась тяжесть. Как же не хотелось! Однако я сама себе запретила думать об этом и настроилась на любую, даже самую громкую истерику.

Медсестра, ухаживающая за Захаром, сказала, чтобы я постаралась не расстраивать его, потому что у него сильное нервное истощение, организм очень слаб и может не выдержать очередного стресса. Вчера у него поднялась высокая температура, пришлось сбивать. Я пообещала, что всё обойдётся.

Когда я вошла в палату, Захар лежал, глядя в потолок, но, заметив меня, тут же принял сидячее положение и густо покраснел.

— Привет…

— Привет! — вымучила я подобие улыбки. — Пойдем пройдемся?

— А… Мне можно только в коридор, у меня капельница.

— Ну, давай в коридор. Мне сказали, что ты заболел.