Ив Пауэрс - Перед смертью не надышишься

Она медленно опустила бокал и, почувствовав, как на губах расплывается улыбка, попыталась придушить ее в зародыше.

Он начал двигаться вперед, и что-то такое хищное мерцало в его взгляде, что Шелби почувствовала себя преследуемой добычей. Внутри нее все перевернулось, щеки запылали, и она почувствовала, что врастает в пол. Шелби отвела взгляд от его глаз, посмотрела через его плечо, и ее глаза тут же наткнулись на другого мужчину.

На дюйм выше Сикса, он был одет во все черное, включая рубашку под пиджаком. В его каштановых волосах затерялись золотистые пряди. А когда Шелби заглянула в его странные янтарные глаза, то почувствовала, как они тянут ее к себе, как пылесос втягивает пыль. Она покачнулась. Рука поднялась к груди и прижалась к сердцу, словно могла заставить его оставаться на месте.

— Вы в порядке? — поинтересовался мистер Томпсон. — Дайте-ка это мне, дорогая. Думаю, вам лучше отказаться от напитков.

Шелби не заметила, когда он успел вырвать бокал из ее пальцев.

— Но я еще даже… — Ее голос оборвался, когда она попыталась сделать такой необходимый сейчас вдох.

— Похоже, ты на взводе, Шелби, — послышался чей-то голос.

— Девушка, с вами все в порядке?

— Думаю, тебе надо прилечь, Шелби.

Ее мир принялся вращаться вокруг своей оси с сумасшедшей скоростью.

— Я…

«Нет!» — кричало что-то в голове Шелби. Она не хотела терять сознание, не хотела рухнуть посреди зала, не хотела снова чувствовать эту слабость. Прямо сейчас на нее, черт побери, смотрел Сикс, а она стоит тут, слабая и жалкая, когда на самом деле ей хотелось выглядеть шикарно и… дышать. Она вдруг остро осознала, что ей просто необходимо оказаться на улице.

О Господи! Мозг пульсировал, череп, казалось, готов был взорваться, легкие горели от нехватки воздуха. Она снова попыталась вдохнуть, но вместо этого из груди вырвались какие-то сдавленные звуки. Шелби подняла руки к горлу в отчаянной попытке дать воздуху свободный доступ к легким.

— Иди сюда, — тихо произнес ей на ухо до боли знакомый, глубокий, богатый баритон.

Сильные руки подхватили ее, и в тот же миг ее окружила стена из чистой силы. Шелби изо всех сил прижалась к этой стене, словно она могла спасти ей жизнь, и вцепилась руками в его воротник.

Он уносил ее из зала, и Шелби удалось сделать маленький глоток воздуха. Звуки праздника становились все тише. Невидящими глазами она уставилась в потолок. Огни ламп над ней слились в одну слепящую вспышку света.

Сикс прижимал ее к себе так сильно, как только мог, чтобы не сломать ей кости. Заметив первую же дверь по пути, он пинком открыл ее и вошел в пустую комнату. В дальнем углу стоял диванчик в пятне тусклого света, который давал торшер сбоку от него. Сикс подошел к диванчику и осторожно уложил на него Шелби, подсунув ей под голову подушку.

Ее бил озноб. На лбу выступил холодный пот.

— С-сикс?

— Шелби, — отозвался он, присаживаясь рядом с ней, и заключил ее лицо в ладони, стараясь не показывать своих чувств, в то время как чистейшая, жаркая паника росла внутри него. Она боролась со Смертью, и на этот раз не он пытался забрать ее душу. Сикс вообще ни черта не понимал. Его голос стал грубым от волнения: — Посмотри на меня.

Она напряглась и попыталась открыть глаза, но безуспешно.

— Я…

Она все еще держалась за его воротник, и теперь суставы на ее руках побелели от усилий.

— Все в порядке, — прошептал Сикс, — я ничего не делаю.

— Я… не могу… дышать…

Он осмотрел темную комнату. Сердце тревожно забилось. Это был какой-то кабинет. Здесь имелся стол, заваленный какими-то документами, на нем стоял выключенный компьютер. Поблизости никого не было. Никто не смог бы забрать отсюда ее душу. Он слегка сжал ладонями ее лицо.

— Ты можешь, — сказал Сикс. — Дыши. Медленно.

Шелби извивалась под ним, ее спина выгнулась дугой, и ее грудь прижалась к его груди, наполнив его внезапным, неожиданным огнем.

Сикс смотрел на ее губы, на то, как она закусывает их. Смотрел не как жнец, а как мужчина. Он хотел избавить ее от этого беспомощного удушья, хотел стереть с ее губ звуки страха и заставить ее стонать от удовольствия. Он хотел быть единственным, кто заставит ее издавать эти звуки, хотел быть единственной причиной ее неглубокого, рваного дыхания. Хотел заключить ее в объятия и объединить свое тело с ее.

Сикс провел большими пальцами по ее скулам, задев уголки губ. Почему эти звуки заставляют дрожать все внутри него? Ему казалось, он вот-вот взорвется от желания. Теперь он не мог дышать.

— Шшш… С тобой все в порядке. Здесь нет никого, кроме меня. — И сейчас не твоя душа нужна мне.

Так же нежно, как он произнес эти слова, Сикс прикоснулся губами к ее векам, носу, щекам, оставляя нежные отголоски поцелуев по всему ее лицу. Он чувствовал, как она успокаивается, как каждая мышца расслабляется от его прикосновений. Он не знал, почему продолжал целовать ее. Почему закрыл глаза и прижался губами к ее виску, а потом к уху. Почему целовал ее до тех пор, пока она не стала задыхаться по другой причине — из-за его поцелуев. А может, он все прекрасно знал.

Он хотел делать это. Хотел до такой степени, что ощущал физическую боль от этого желания. Никогда раньше ему не было так больно. А сейчас он ужасно хотел оказаться внутри нее. Почувствовать, как она обвивает его руками и ногами, и дать ее разгоряченным внутренним мышцам почувствовать всю длину того, что из-за нее стало таким твердым.

Сикс терял над собой контроль. Руки тряслись, но все никак не могли оторваться от ее лица. Ноги стали ватными, и если бы он стоял, наверняка бы грохнулся на пол. Он слышал, как стало выравниваться ее дыхание и снова сбилось, когда он уткнулся носом в ее шею. Он провел губами вверх до ее виска, потом к уху и погрузил в него язык. Она резко вдохнула и вцепилась в его плечи, впиваясь пальцами в его кожу под одеждой.

Он прикусил мочку ее уха и пробормотал:

— Тебе лучше?

Она задрожала и, положив руки ему на спину, прижала ближе к себе.

— Да… О да…

Стоило ему коснуться ее губ, как в животе что-то перевернулось. Сикс запечатлел короткий сухой поцелуй на ее губах, потом отстранился и посмотрел в ее полуприкрытые глаза:

— Так лучше?

— Да.

Еще один, всего один раз…

Он решился на еще один поцелуй. На этот раз его губы были приоткрыты, он коснулся ее губ и провел по ним языком.

— Лучше? — снова спросил он хриплым голосом.

— Да, — выдохнула она, обвивая руками его шею и прижимаясь грудью к его груди.

— О Боже, Шелби… — вырвалось у Сикса за секунду до того, как он снова приник к ее губам.