Искушение Наставника (СИ) - Ким Саша

Проснувшись утром, и ещё даже не успев открыть глаза, я осознала, что мне, наконец, стало тепло. Эта сырость ночью пробирает до костей, думала, зубы потрескаются, как стучали.

Разлепив, наконец, глаза я уткнулась взглядом в светящийся шарик:

— Доброе утро, — вытащив руку из-под одеяла, я потянулась к парящей перед лицом сфере, желая коснуться, но тут рядом с ней возникла ещё одна. — И тебе привет, — улыбнулась я. — Спасибо, что помогли согреться, — я осеклась, заметив ещё один шар. И ещё один. И ещё.

Да сколько же их тут?

Шаровые молнии, будто куполом накрывали мой силуэт, спрятанный под одеялами, явно удерживая тепло в моем организме. Я откинула многочисленные пледы и обнаружила, что все ещё крепко прижимаю к себе тот шар, что спас меня от окоченения ночью:

— Ты мой герой! — усмехнулась я, и шарик вдруг вспыхнул, будто бы смутившись. Так мило!

В обществе этих полуразумных существ я кажется даже не чувствую себя одиноко.

Странно только, чего это они все тут собрались?

Будто почувствовав мои сомнения шаровые молнии стали одна за другой лопаться, разрываясь восхитительными фейерверками. И я даже присела в своей скромной кровати, не в силах отвести взгляд от этого чудного зрелища. Мириады искр рассыпались в воздухе и, не долетая до пола, гасли. Последний шарик, выбравшийся из моих рук, завис прямо перед моим лицом, будто изучая меня, и я невольно протянула к нему ладонь:

— Ты ведь останешься со мной, — искрящаяся субстанция согрела мои пальцы электрическими покалываниями и взмыла вверх, занимая свое место под потолком.

Проводив его взглядом, я улыбнулась:

— Что день грядущий нам готовит, — пробормотала тихо. — Снова будем песни петь, да стихи читать?

В небольшом окошке двери моей камеры, мелькнула пара силуэтов.

— Доброе утро, Амелия, — церемониально сказал Вал, заглядывая в изолятор. — Ну как ты тут? Замёрзла?

— Немного, — коротко ответила я, не желая выдавать своих спасителей.

— Подвинься уже, — услышала я бормотание, и увидела как Люр, оттолкнув брата, просунул в окно поднос с едой. — Ваш завтрак, миледи, — с гордой улыбкой вещал он.

— Ещё недавно ты едва ли не убить меня собирался, как теперь прикажешь принять еду из твоих рук? — резонно заметила я.

— Я… — очевидно мой вопрос смутил принца, — я правда думал, что ты нас всех отравила чем-то. Вот и вёл себя…

— Мы присматривали за ним, Амелия, — послышался голос Чада из коридора. — Он бы не посмел испортить еду. У него даже возможности не было.

Удовлетворённая ответами парней, я кивнула и как бы нехотя потянулась к подносу. На самом деле же, пусть бы и отравленная. Я чувствую себя слишком голодной, чтобы отказываться… Мои пальцы случайно коснулись руки одногруппника, и теперь-то я поняла, что это снова вовсе не обычный голод говорит во мне. Мне было необходимо подкрепиться человеческими эмоциями. Однако принц Азалюрик, смутившись, одернул руку, едва не уронив поднос, который я чудом успела перехватить.

Странно, вроде и силы не расходую, и подпитывалась последний раз не так давно. Так куда же девалась энергия? Если так дальше пойдёт, то и до агонии недалеко. Только не это… Но я ведь не могу заставить их прикасаться ко мне.

— Выглядишь встревоженно. Что-то случилось? — поинтересовался Вальмериан.

— Даа, — протянула я, пытаясь что-то придумать на ходу, пока друзья не ушли на занятия, — похоже у меня температура, — если я останусь на целый день одна, так и не подкрепившись, то это может очень плохо закончиться, — потрогай мой лоб, — уверенно сказала я, подвигаясь к окошку.

Принц явно замешкался.

Батюшки мои, Архонты, да что ж они тут все такие чувствительные?

Вал неуверенно протянул руку и, не дожидаясь, пока он, наконец, соизволит накормить меня своими эмоциями, я вцепилась в широкое запястье мужчины и приложила его ладонь к своей голове.

Мало. Мало. Этого недостаточно.

— Эээ… вроде бы все в порядке, — принц, похоже, собирался убрать руку.

Чувствуя его эмоции, я пришла к выводу, что мое поведение не соответствует привычным для них нормам нравственности. Неловко. Но другого выхода нет.

— Эй, ты что же, не умеешь определять температуру? — наигранно злясь, возмутилась я. — Она точно должна быть! Похоже у меня и вовсе жар! Хотите, чтобы я тут отключилась, пока все на занятиях будут? Чад, попробуй ты, — велела я брату короля и тот с сомнением приблизился.

Стыд-то какой! Выпрашиваю прикосновений, как портовая…

Ни к чему эти сравнения! Что ж мне теперь, с голоду помереть из-за скромности.

Может хотя бы Чармонд будет повкуснее?

Но нет. Когда он приложил пальцы к моему горящему от смущения лицу, я поняла, что королевское семейство в этом государстве абсолютно безвкусное. Будто изысканное вегетарианское блюдо, тогда как я отчаянно желаю мяса!

Знаю я один лакомый кусочек тремя этажами выше… Прямо-таки стейк! Но чтобы он удостоил меня своим визитом, необходимо сделать нечто впечатляющее, а это может продлить мое заключение в камере. Так что пока придётся держаться на том, что получила от своих «пресных» друзей.

Одногруппники вдруг как по команде отпрянули от двери, и я заметила, как моя тень на стене стала увеличиваться.

— Ну чего? — я повернулась, хмуро глядя на подглядывающий шар. — Успокойся. Мои друзья уже уходят, — я помахала рукой, даже не оборачиваясь и, услышав шаги в коридоре, вернулась на кровать.

Поставив перед собой поднос, я стала довольствоваться человеческой едой. Может хотя бы это поможет притормозить необъяснимую утечку, из-за которой я скоро стану совершенно истощена.

Однако, весь оставшийся день, в бессилии проведённый в постели, я чувствовала, как энергия ощутимо покидает меня.

— И что прикажешь с этим делать? — вяло проговорила я, увидев как шар, будто бы сочувственно спустился к моему лицу. — Я совсем замёрзла… — выдохнула я устало, чувствуя, будто кровь в моих венах превратилась в лёд.

«Какого черта с ней происходит? — недоумевал Наставник, снова подглядывая за студенткой. — Так она действительно заболела? Может поэтому и приставала к тем парням? — он неосознанно сжал кулаки, вспоминая представшее ему утром зрелище. — Или снова ее хитровыдуманные уловки? Слишком замёрзла ночью? Но я же… — сейчас Амир снова зажег над девушкой своих прислужников, дабы помочь ей согреться. — Может, пытается манипулировать мною? — прищурился подозрительно и поднялся на ноги, продолжая одним глазом наблюдать за притихшей девчонкой. — Черт! Если она умрет от переохлаждения, то мне точно больше никогда не получить прощения Брата», — выскочив в коридор он поймал одного из студентов:

— Срочно, лекаря в подвал, — велел он и, когда парнишка поспешил выполнить указание Наставника, Амир оперся о колонну, приложив руку к груди.

Похоже, он зря надеялся, что ему удастся сохранить вчерашнее безмятежное состояние. Уже сегодня, он ощутил привычное зудящее чувство в груди — ломка.

Ему потребовалось много лет, чтобы привыкнуть существовать с этой леденящей пустотой, но стоило лишь на день обрести свободу от этих болезненных ощущений, и ему уже снова стало не по себе, как только они вернулись вновь.

С трудом отдышавшись, Амир направился вниз по лестнице.

Сейчас нужно разобраться с полукровкой, ведь если она умрет, привычная ломка покажется ему всего лишь незначительным дискомфортом. Ее отец — Зейн, заверил его в этом. Однажды, Амир едва не убил Брата, позарившись на его Источник, и теперь должен нести наказание.

Похоже, забота о маленькой строптивой девчонке окажется куда сложнее, чем он мог предполагать. Одно только то, что она смертная, уже является проблемой.

Слабая. Хрупкая. И если с ней что-то случится, то Амира ждёт незавидная участь. Брат дал ему шанс искупить вину, но в случае провала, поклялся заточить его в склепе, откуда нет выхода. Без возможности умереть или жить. Ведь отсутствие энергии людей скоро приведёт к полному истощению, а затем к нескончаемой агонии, и тогда те приступы, которые сейчас кажутся Амиру невыносимой пыткой, стократно усилятся и станут его вечными спутниками.