Карен Монинг - Рожденные лихорадкой (ЛП)

— Она не могла далеко уйти. Она все еще в комнате. Если бы она ушла — остался бы кровавый след, — сказал Броди.

Очевидно, им неизвестно о моей доставшейся от фейри способности к исцелению. Это преимущество. Немного темной плоти поможет мне надрать им зад или, по крайней мере, сбежать.

Эх, жаль, что они её тоже едят, а все мои запасы вывалились из холодильника, который один из них перевернул, оторвав от стены. Опять же, из-за того, что я не опасалась фейри, плоти темных у меня при себе нет.

Опасно думать, что тебе известно всё об окружающей обстановке. Ведь всё, что находится за гранью нашего воображения, мы относим к невозможному, и к сожалению, у вселенной воображение гораздо креативнее моего.

По крайней мере, моя невидимость всё ещё работает, окутывая меня мистическим покровом, который скрывает меня даже от атавистической чувствительности Бэрронса и Риодана, не давая им меня учуять. Ох, не удивлюсь, если именно этот момент Синсар Дабх, пользуясь прекрасной возможностью, выберет, чтобы разоблачить меня, вынуждая открыть её под угрозой смерти.

Я вытянула руку перед собой, присматриваясь с тревогой. Всё ещё невидима. Чем занимается мой демон? Это затянувшееся молчание между нами не слабо треплет нервы. Пока она разговаривала, мне казалось, что я могла уследить за ней. Может, это и не так, но так казалось.

Я прищурилась. Кто бы в этом сомневался. Стражи опрокидывали и ломали вещи. Это просто подло.

Только не мой Честерфилд!

Выродок Броди направил свой автомат на мою уютную зону отдыха. Лоскуты кожи и обивки взметнулись вверх, книги разлетелись в клочья, а мои любимые чашки разлетелись вдребезги.

Я сжала зубы, сдерживая крик с требованием остановиться и убраться прочь. Мне абсолютно нечем будет подкрепить эти слова.

Один из мужчин неожиданно снял с плеча рюкзак, рывком раскрыл его и начал раздавать баллончики. К нему присоединились ещё двое, открыв рюкзаки, и вскоре у всех в руках оказались одинаковые баллоны.

Что в баллончиках? Что они задумали? Собрались травить меня газом? Не заметила, чтобы они достали из рюкзаков маски. Сработает ли на мне газ?

— Держите строй! — прокричал Броди, и стражи встали в стройный ряд, плечо к плечу, растянувшись на всю ширину помещения. После этого он рявкнул: — Ничего не упустите. Я хочу, чтобы эта сучка стала видимой!

С ужасом я наблюдала за тем, как они начали свирепствовать в моем ненаглядном книжном магазине, методично распыляя ярко-красную краску на всё, что было на виду.

Спустя двадцать минут в той части первого этажа КиСБ, что была открыта для посетителей, не осталось и сантиметра, не покрытого красным.

Мой прилавок превратился в скользкое багряное месиво.

Кресла и диван промокли насквозь. Ковры Бэрронса — его драгоценные превосходной работы ковры — пропитались красной краской так, что её невозможно будет отмыть, не разрушив при этом деликатный орнамент.

Мои книжные шкафы, книги и журналы были полностью запачканы. Мои милые лампы были разбиты и кровоточили. Мои подушки и покрывала превратились в хлюпкий хлам. Они раскрасили даже мои облицованные камины и газовые горелки.

Моя Синсар Дабх продолжала хранить молчание, пока длился штурм. Ни разу даже не попыталась соблазнить меня, призывая остановить их. Я в любом случае не стала бы пользоваться ей. Я не воспользовалась ею, чтобы спасти себя, и уж тем более не стала бы делать это, ради спасения магазина, несмотря на то, что я очень сильно его люблю.

Массивный шкаф, на котором я растянулась, был выше четырех метров. Когда они начали распылять краску, я вжалась в верхнюю крышку, поближе к центру, пытаясь занимать как можно меньше места, и молилась о том, чтобы краска не достала так высоко. Я осмотрела себя.

Вот дерьмо! На моей левой ноге была явно различимая полоса красной краски! Может, у меня и голова замазана! Наверное, рискованно теперь высовываться, чтобы глянуть вниз.

Я осталась лежать неподвижно. Может, они просто уйдут. Со мной случались и более странные вещи.

— Второй этаж, Броди? — с рвением предложил один из стражей. Козлы. Разрушение доставляло им удовольствие, как и многим людям на Хэллоуин…пока они сами не превратились в добычу. Бесчинства порождают жестокость, которая опять же порождает бесчинства. Иногда мне кажется, что люди немногим отличаются от животных и готовы ухватится за любой предлог, чтобы скинуть маску цивилизованности. А я тут отчаянно пытаюсь удержать свою на месте.

Поднимаясь по лестнице, один из них, несомненно, посмотрит за перила и обнаружит неясные красные очертания моего тела на книжном шкафу.

Но вместе с тем это возможность для побега!

Я напряглась, готовясь к головокружительному прыжку со шкафа и бешеному броску к двери. Я разденусь, чтобы они не могли разглядеть мою заляпанную краской одежду, и буду надеяться, что всё остальное смоет дождь.

Броди кивком указал на вход.

— Вы трое, заблокируйте дверь. Ещё трое — заднюю. Чтобы никто не мог ни войти, ни выйти.

Хреново.

— А потом поднимитесь на лестницы. Я хочу, чтобы каждый сантиметр здесь был покрашен. Она где-то тут. Проверьте всё, может, она свисает с перил или прячется под чем-то. Она не могла выбраться отсюда.

Ещё хреновее.

Когда стражи двинули в направлении обоих входов, из алькова донеслось:

— Что, черт возьми, вы тут творите?

Знакомый голос. Я рискнула высунуться из-за края.

Инспектор Джейни ворвался в комнату, отряхиваясь от дождя. От бывшего полицейского, здоровяка, так похожего на Лиама Нисона, так и веяло нешуточным авторитетом и привычкой командовать. Никогда в жизни не была так рада его видеть. Если он не давал на это разрешение, может, он сумеет их остановить.

Он медленно обвел взглядом происходящее и рявкнул:

— А ну построились!

Никто и не шелохнулся.

— Я сказал, построились на хрен! Или вы теперь Броди подчиняетесь?

— Сучка убила нашего Микки, — рявкнул Броди.

— Не ты командуешь тут. А я, — категорично отрезал Джейни.

— Может, некоторые из нас не в восторге от твоих решений.

— Может, некоторые из вас просто заскучали и жаждут действий. Хотят выпустить пар. Устали от того, что не могут убивать фейри, и поэтому обернулись против людей. Женщины. Которая научила нас есть темных. Которая открыла наши глаза на то, что происходит в этом городе. Которая уничтожала фейри.

— Она зарезала Микки!

— Ты не знаешь этого наверняка.

— Все об этом говорят.

— И давно то, что все говорят, стало правдой? — съязвил Джейни. — Без конкретных доказательств мы ничего не предпринимаем. Тем более без моих прямых приказов.