Вика Орлёнок - Некромантка. Зелёный дар (СИ)

— Мне всё равно, что там и кому положено, — произнесла Любима тихим и полным ярости голосом. Ей соизволил перечить такой глупый самодовольный идиот. Ей! Княгине Светлаковой! — Или ты забыл, кто помог тебе избежать незавидной участи и даже найти описание того запретного ритуала воскрешения?

— Но госпожа… княже Ярослав Всево…

— Не упоминай мне его имя, — шипение пожилой женщины можно было сравнить только с шипением Чёрной смерти — змеи, проживающей в пустыне Вольных Ветров и вселяющей ужас даже в местных жителей. От её яда так и не изобрели лекарства, а агония, предшествующая смерти от укуса длилась от трех дней до недели (смотря насколько физически сильным был человек).

— Ваше княжее, простите… — начал блеять шар испуганным голосом.

— Так-то лучше, — госпожа Светлакова улыбнулась кривой улыбой. — А теперь, если ты понял, что перечить таким важным людям, как я не стоит, у меня к тебе неотложное дело.

Станислав Косов тихо застонал во сне и упал с дивана. Опять этот сон… Он не помнил ничего, только очертания и, кажется, ещё слова…

Молодой мужчина, ещё совсем парень, открыл глаза и отбросил одеяло в сторону, тем самым прогоняя остатки мрачного сновидения и несбыточной грусти, что оставило ему царство грёз. Худощавый, высокий, темноволосый, сероглазый, подтянутый, умный, в меру наглый, и далее достоинства по списку, он мог считаться довольно симпатичным и даже красивым, если бы не его непроходимый цинизм и не одно «но»… В свои двадцать два года парень был безнадёжно проклят собственным дядей-некромантом, решившим, что наследство брата важнее племянника. Проклятие состояло в том, что Слава должен был буквально рассыпаться, как горсть кладбищенской земли примерно за десять минут, но вместо этого парень боролся уже шесть лет. Снять проклятие так и не удалось, только замедлить процесс действия.

Слава согнул и разогнул почерневшую руку, тут же зашипев от боли и тихо ругнувшись себе под нос. Сдерживающий браслет почернел окончательно — ему требовалась замена… уже второй за неделю.

Плохо.

Раньше хватало на месяц.

Боли становились всё сильнее, а вкус сырой земли на языке всё ощутимее… Какие тут сны, если итак жить не слишком хочется. Станислав подошёл к окну и, достав из ящика сдерживатель, надел его на руку, старый отправился в мусорку в углу, к своим почерневшим собратьям. Рука тут же приобрела слегка сероватый оттенок, но к ней вернулась подвижность и почти прошла боль. Хо-ро-шо.

— Нож! Нож! Ты там живой! Тебя командир вызывает, кажется, у нас есть работка… Опять некроманты распоясались! — загоготал голос из маленького переносного стеклянного шара, поблескивающего на столе среди горы бумаг, амулетов и холодного оружия. Голос был задорным, весёлым и таким живым, наверно благодаря другу он до сих пор ещё жив… да какое там, именно благодаря Филину, умеющему делать сдерживатели, он так долго и протянул. — Ты с нами? — задал вопрос стеклянный шар.

— Ты ещё спрашиваешь?! — ухмыльнулся парень. — Через семь минут встречаемся в штабе!

Было тихо и туманно. Местность окружала его смутно знакомая, но какая-то странная… Впереди маячил полуразвалившийся домик и забрызганный грязью около него механобиль. В лесу стояла тишина, непривычная, но и не отталкивающая.

Но этот вязкий туман…

И взгляд в спину…

Колючий…

Голодный…

Красный…

— Будь осторожен! — тихий голос совсем рядом, но не сзади, а сбоку.

— Принцесса?

— Мы тут справимся, — тихая улыбка чудиться в интонациях, — а за тобой творятся плохие дела… обернись, предатель рядом!

Его буквально вырвало из липких объятий сна. Сразу. Резко. Нагло.

— Принцесса… что же ты имела ввиду? — тихо прошептал мужчина отдышавшись.

Глава четвёртая

Мы не те, кем кажемся

Ночь в Светлом лесу — это вам не елки-палки, а разговор по душам с местными русалками и лешим, поэтому Милана отсутствовала какое-то время. Вернулась она довольная, счастливая и с несколькими странными кореньями в руках. Видимо встретила знакомых, но на вопросы Нежи не ответила, только таинственно улыбнулась, раскладывая корешки на столе. Водителя Милана отвезла в гостиницу ближайшего посёлка-городка и оставила хозяину, заплатив за комнату и лекаря. При этом она надела капюшон на голову и закуталась в старый плащ. Пришлось даже изменить голос (обычно, а не магически), но дело того стоило. Сам мужчина так и не понял, как оказался в не самом дорогом, но и не самом дешёвом номере, но его воспоминаний о грабителях было недостаточно, чтобы прояснить картину, увы. Разве что был душераздирающий рёв дракона… но это, скорее всего, был сон.

Милане пришлось встретиться ещё с «настоящими разбойниками», о которых говорила Снежана. Вернее Мила видела трупы людей на обочине дороге, когда ехала в гостиницу. О несчастной судьбе убитых женщина решила промолчать. Её дочери итак сейчас нелегко….

— Мам? — Нежа проснулась только поздно вечером, от скрипа двери, известившего о приходе Милы из леса, и протёрла глаза. — Где мы сейчас? — она огляделась. — В той хижине, о которой я говорила?

— Да, родная, мы именно в той хижине, — отозвалась Милана. — Ты уснула почти сразу.

— А-а-а…

— Пока я отвозила нашего водителя, Тухляш за тобой присмотрел, — ответила мама, предвещая вопрос дочери.

Нежа кивнула, принимая ответ, и стала оглядываться. Место было явно заброшенным, из прогнивших стен поддувал ветер, кое-где виднелись островки мха по углам, хотя пол был довольно сухим, а на развалинах старой печи с сохранившейся тягой теплился маленький огонь, обогревая всю комнату. Зомби, прислонившись к стене, задумчиво жевал травку, которую ему дала когда-то сама Нега (чтобы не вонял и не рассыпался, поскольку стяжанка усиливает мощность заклинания).

Внезапно Нежа замерла и спросила:

— А где Косточка? Вы её что, там оставили?!

— Нет, милая, вон она, — Мила махнула рукой с пучком трав в сторону сохранившейся полки и единственной тарелки-лотка на ней, светящейся зелёным светом. Нежа откинула куртку, которой была укрыта и подошла к полке.

— Ого! Это ты её уменьшила? — удивлённо воскликнула девушка, разглядывая свернувшейся внутри тарелки наподобие кота скелет дракончика.

— Да, родная, я, — Милана задумчиво оглядела между тем то, что наколдовала на местном столе за время разговора. Стол, к слову, явно был сделан на совесть самого честного человека в мире, ибо даже в таком заброшенном доме, он выглядел как самый приличный стол, только грязный, но ничего Мила его протёрла и все дела.