А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

Глава 35

Во время завтрака мужчины бурно обсуждали, как будет правильнее — явиться в светлый лес через главный вход или через дворы. Как лучше действовать потом, и имеет ли смысл разделяться, чтобы кто–то отправился в Джиннистан, а кто–то к эльфам.

А я сидела и искоса поглядывала на Рикиши, сидящего напротив меня, изучала его, открывала в очередной раз для себя по новой.

Фанатик, готовый на все ради достижения своей цели? — Наверное… Учитывая все, что он пережил ради этого, прекрасно его понимаю. Когда Рики говорил о боли, которую он испытывал во время превращения, у него даже голос дрожал по–настоящему. И то, что он готов был позволить нагу воткнуть меч себе в сердце, тоже говорило о многом. Ведь Шакрасис мог и не повестись на манипуляции…

Отблески костра отражались в глазах моего мужчины, приковывая мое внимание. Иногда он просто смотрел на своего собеседника, иногда поворачивал голову немного вбок. Лицо тогда немного менялось, тени начинали падать по–другому.

«Леди?» — ну да, я так пристально его изучаю, что сложно не заметить. «Можно я к вам пересяду?».

Я кивнула, так и не отводя взгляда от его лица, на котором промелькнула довольная улыбка, и пересела чуть ближе к Бхинатару, чтобы освободить место для Рики. Муж вопросительно посмотрел на меня, и я погладила его по руке, просто чтобы дать понять, что все нормально. Тут он увидел Рикиши, нахмурился, но сам отодвинулся поближе к Чхару, правда, притянув меня за собой, обняв рукой за талию. Рики понимающе улыбнулся, усевшись рядом с другого боку и положив свою ладонь сверху на мою.

Прерванный разговор снова продолжился, как будто бы ничего и не случилось.

Вариант разделения нашего отряда меня не радовал, что я и высказала в итоге. Одно дело, когда небольшая группа идет как бы в разведку, а другая группа ее прикрывает. Да и это — не панацея, как выяснилось. Опытный маг прекрасно может поймать и демона, и нетопыря.

— Главное, заметьте, этот маг был готов к встрече с нетопырем и демоном, — заострил наше внимание на важном моменте Рикиши. — У него уже были приготовлены ловушки и для меня, и для Нибраса.

— Наличие демона среди жрецов — не тайна, но вот откуда маг троллей знал, что среди нас есть нетопырь? — задумался Бхинатар. Он продолжал обнимать меня за талию, осторожно, робко так, едва касаясь. А Рики продолжал ласково поглаживать мои пальцы, вызывая у меня внутри возгорание сотен искорок.

И, главное, хотя мне было безумно приятно и уютно, я понимала, что происходящее — ненормально, ведь, по сути, Бхинатар для меня больше друг, чем любовник. Он хороший, правильный, спокойный, надежный. Только от всех этих перечислений его достоинств никаких бурных чувств у меня внутри не вспыхивает. Да и он во мне тоже видит больше друга, чем женщину.

Просто… мы с ним немного запутались из–за статуса. Да, точно, запутались, потому что пытаемся себя вести как муж и жена, а мы скорее… брат и сестра, наверное. Точно! Вот Чхара я воспринимаю до сих пор как постороннего человека, а Бхинатара — именно как брата. И от Рикиши он меня защищал именно как старший брат, а не как ревнивый муж.

На душе стало легко и хорошо, как будто я скинула тяжкий груз, давивший на меня уже достаточно давно. Это же так просто… распутать запутанное и расслабиться. Я даже на самом деле выдохнула и, очень довольная принятым решением, потерлась щекой о плечо Бхинатара. Правда, он расценил этот жест не совсем правильно и приобнял меня чуть увереннее.

А я мысленно попыталась представить рядом с ним другую женщину…

Нет, ну логично же, раз он для меня, как брат, то, в итоге, у него появится другая жена. Со всем необходимым функционалом, объятиями, сексом по ночам. Странно, но почему–то стало как–то тоскливо, что ли. Вот Нибраса с удовольствием благословлю на подвиги, как только подходящая кандидатура подвернется. А Бхинатара — жалко! И делиться им с другой — жалко, и держать при себе вот таким вот запутавшимся — тоже неправильно.

Эх, ладно, не о том я что–то задумалась. Вот спасем мир и разберемся. Все. Точка. А пока пусть сидит рядом и обнимает. Мне — приятно, ему вроде бы тоже. Рикиши…

Я подняла голову и полюбовалась красивым профилем любимого. Почувствовав мой взгляд, он крепче сжал мои пальцы и обернулся, чтобы ласково улыбнуться. Все… Сейчас тут растекусь и останусь лужицей. Не практичная я какая–то, не фанатичная, не целеустремленная и не постоянная. То злилась, что мужчины все без меня решают, а сейчас готова уступить им все эти мировые спасательные работы, а сама вот так вот сидеть рядом с любимым и ни о чем больше не думать. Вдыхать запах костра, чувствовать ласковое тепло прикосновений и тять, таять, таять…

— Ну что, мы вроде как банный день планировали? Уже можно! Я сытый, — громко объявил Ярим.

В обсуждении ближайших планов ни гном, ни тролль не участвовали, только внимательно слушали. А вот Клим пару интересных идей предложил. И одна из них была вполне здравая. Возможно, наши противники уже знают о том, что жрец маски Морокеи не кентавр, а единорог. Но есть шанс, что пока — нет. Тем более единороги частые гости в светлом лесу, а на роге у Клима плаката с надписью, что он — жрец, не висит. И гномы, кстати, рядом с пещерами селятся, на поверхности, так что один из них вполне может по каким–то там своим делам в светлый лес завернуть, не вызывая подозрений. Другое дело, что как раз именно с Климом и Яримом у меня даже элементарной телепатической связи не было. И ларек с артефактами нам по пути вряд ли встретится. А отправлять разведчиков без шанса с ними связаться было страшновато.

Но других здравых идей все равно не было, разве что пустить демона полетать над лесом, то есть именно помахать плакатом: «Ура, жрецы прибыли! Нападайте!».

Убрав за собой следы пребывания, мы направились к озеру. Я и Ярим, усевшись вдвоем на моего ящера, всю дорогу привычно веселились. Кстати, пару раз я слышала заливистый смех Джиди, ускакавшего на Климе далеко вперед, и тогда мой гном хмурился и замолкал.

Наконец, мы достигли цели, а, прогулявшись вдоль берега, я нашла чудесный маленький пляжик, объявила его женской ВИП–зоной и отправила остальных искать себе мужскую. Со мной почему–то остался