Кэми Гарсия - Прекрасные создания

11:53. Семь минут до полуночи. Времени у нас почти не осталось.

Бабушка схватила мою руку:

— Не стой истуканом. Нам нужен Мэйкон.

Мы с бабушкой, взявшись за руки, побежали в гущу огня.

Ведущая к кладбищу длинная аллея из образующих арку ивовых деревьев и прилегающие к ней сады полыхали огнем. Кустарниковые и заостренные дубы, карликовые пальмы, розмарины и лимоны — все деревья были в огне. Я услышал вдалеке последние несколько залпов. Праздник на Медовом Холме завершался, и я знал, что участники Реконструкции вскоре соберутся на фейерверк, как будто фейерверк в Безопасной зоне мог сравниться с тем, что происходило здесь сейчас. Горели и сад, и поляна, окружавшие склеп.

Мы с бабушкой пробирались сквозь дым, пока не подошли к пылающим дубам, и я не нашел Мэйкона, лежавшего на том же месте, где мы его и оставили. Бабушка склонилась над ним и дотронулась рукой до его щеки.

— Он слаб, но с ним все будет в порядке.

В тот же миг Страшила Рэдли перевернулся и вскочил на все свои четыре лапы. Он подкрался поближе и лег на живот рядом с хозяином.

Мэйкон попытался повернуть голову в сторону Бабушки. Его голос прозвучал еле слышным шепотом:

— Где Лена?

— Итан ее найдет. Ты отдыхай. Я попробую помочь Миссис Линкольн.

Линк был рядом со своей мамой, и бабушка без лишних слов поспешила в их сторону. Я поднялся, вглядываясь в огонь в поисках Лены. И не видел никого из них, нигде. Ни Хантинга, ни Ларкина, ни Сарафину — никого.

Я здесь. На крыше склепа. Но мне кажется, я застряла.

Держись, Ли. Я иду.

Я пошел обратно через огонь, стараясь придерживаться тех тропинок, которые помнил по своему прошлому визиту в Гринбрайер с Леной. Чем ближе я подбирался к склепу, тем явственнее чувствовал жар от пламени. Ощущение было таким, будто с меня содрали кожу, но я понимал, что она просто на самом деле горит.

Я взобрался на безымянное надгробие, ногой нащупал опору в разрушенной каменной стене, и, насколько смог, подтянул себя наверх. На крыше склепа стояла статуя какого-то ангела с отколотой частью тела. Я ухватился за его — не знаю, за что именно, вроде как это было похоже на лодыжку, — и вытащил себя на край гробницы.

Скорее, Итан! Ты мне нужен.

Вот тогда-то я и оказался лицом к лицу с Сарафиной.

Вонзившей нож мне в живот.

Самый настоящий нож в мой самый настоящий живот.

Конец сна, который нам так ни разу и не позволили увидеть. Только эта часть не была сном. Я знаю, потому что это был мой живот, и я чувствовал каждый дюйм входящего в меня лезвия.

Удивлен, Итан? Думаешь, Лена — единственный Маг на этой волне?

Голос Сарафины начал стихать.

Пусть она теперь попробует стать Светлой.

Теряя сознание, я думал лишь о том, что если бы на мне был сейчас мундир солдата Конфедерации, меня бы звали Итан Картер Уэйт. У меня такая же рана в животе, и тот же медальон в кармане. Даже если единственным местом, из которого я когда-либо дезертировал, была баскетбольная команды средней школы Джексона, а вовсе не армия генерала Ли.

А еще мне снились сны о девушке-Маге, которую я всегда буду любить. Точно так же, как и тот, другой Итан.

Итан! Нет! Нет! Нет! Нет!

В один миг я кричала, а в следующий миг звук застрял у меня в горле.

Я помню, как упал Итан. Я помню улыбку своей матери. Блеск лезвия, и кровь.

Кровь Итана.

Этого не могло быть.

А сейчас все замерло. Все буквально застыло на месте, подобно сцене в музее восковых фигур. Клубы дыма все так же клубились. Они были пушистыми и серыми, но никуда не перемещались, ни вверх, ни вниз. А просто висели в воздухе, как будто были сделаны из картона — всего лишь часть театральных декораций. Языки пламени были все такими же четкими, такими же жаркими, но они ничего не поглощали и не издавали ни звука. Даже воздух был статичен. Все было точно таким же, как и секундой ранее.

Бабушка склонилась над миссис Линкольн в попытке дотронуться до ее щеки, и ее рука повисла в воздухе. Линк держал мать за руку, стоя на коленях в грязи, как испуганный мальчик. Тетя Дель и Мэриан присели на нижнюю ступеньку входа в склеп, закрывая лица от дыма.

Дядя Мэйкон лежал на земле, Страшила свернулся рядом с ним. В нескольких шагах от них, прислонившись к дереву, стоял Хантинг и любовался делом рук своих. Кожаное пальто Ларкина было объято пламенем, сам он замер где-то на середине дороги в Равенвуд, глядя в обратном направлении. Он бежал не сюда, а подальше отсюда.

И Сарафина. Высоко над головой моя мать держала резной кинжал, древнюю Темную вещь. Ее лицо полыхало от ярости, огня и ненависти. С лезвия еще капала кровь на безжизненное тело Итана. Даже капли крови застыли в воздухе.

Рука Итана была вытянута по самому краю крыши склепа. Она безвольно свисала вниз, будто тянулась к кладбищу внизу.

Как и в нашем сне, но только наоборот.

Не я выпала из его рук, а он пострадал от моих.

У подножия склепа я потянулась вверх, раздвигая пламя и дым, пока мои пальцы не соединились с пальцами Итана. Я привстала на цыпочки, но едва смогла дотянуться до него.

Итан, я люблю тебя. Не оставляй меня. Без тебя я с этим не справлюсь.

В свете луны я могла бы увидеть его лицо. Но на небе не было луны, сейчас ее не было, и свет шел только от огня, окружавшего меня со всех сторон и по-прежнему замороженного. Небо было пустым и совершенно черным. И не было ничего. Сегодня ночью я потеряла все.

Я рыдала до тех пор, пока не начала задыхаться. Мои пальцы скользнули в его, и я поняла, что никогда больше не почувствую его пальцы в своих волосах.

Итан.

Я хотела выкрикнуть его имя, несмотря на то, что никто не услышит, просто у меня не было сил держать крик в себе. У меня не осталось ничего, кроме тех слов. Я помнила слова из видений. Я помнила каждое из них.

Кровь сердца моего.

Жизнь жизни моей.

Плоть тела моего.

Душа души моей.

— Не делай этого, Лена Дюкейн. Не играй с Книгой Лун и не навлекай на нас снова всю эту тьму, — я открыла глаза.

Амма стояла рядом со мной, в огне. Мир вокруг нас был все так же заморожен.

Я посмотрела на Амму:

— Предки сделали это?

— Нет, дитя мое. Это сделала ты. Предки лишь помогли мне прийти сюда.

— Как я смогла это сделать?