Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

и пользуются. Наверное, в тот раз «Суордфиш» преследовала К129 в северной части Тихого океана, пока не догнала и не протаранила, вызвав затопление. Всё-таки дизельной лодке трудно соперничать с атомной. На этот раз всё было иначе. Во-первых, мы разместили большие противолодочные средства восточнее предполагаемого места конфликта. При любом исходе дела у них вряд ли получилось бы уйти. А потом выпустили К129. Риск был минимальный. Шестого и седьмого марта лодка двигалась в указанных координатах, пока акустики не засекли шум винтов. Надводных кораблей мы туда не пустили бы, и капитан это знал. Одним словом, они выпустили четыре торпеды и двумя попали. «Суордфиш» лежит на глубине порядка пяти километров.

– Достать можно? – спросил Суслов.

– Нет, – ответил Горшков. – Не знаю, как они хотели доставать с такой глубины нашу, но у их лодки наверняка разбит атомный реактор, так что вряд ли её достанут. Но спуститься и посмотреть можно. Вот пусть они сначала попытаются найти, а потом спускаются и смотрят, а мы в ответ на обвинения будем выдвигать свои версии. Они предполагали у нас самопроизвольное срабатывание оружия, почему мы не можем предположить то же самое?

– Молодцы! – сказал Брежнев. – Нагло, но в таких случаях иначе нельзя. Передайте адмиралу Амелько, чтобы представил список на награждения. А нашим сейчас нужно быть осторожней. Американцы могут попробовать отыграться.

– Как это было? – спросил я. – Больно?

– А ты как думаешь? – сказала жена. – Как проткнула мочку, я света невзвидела! А она ещё удивляется, чего я так ору! Еле уговорила дать второе ухо. Мама сказала, что у всех разная чувствительность.

– Это тебе компенсация. – Я вложил ей в руку золотые серьги.

– Гена, иди быстрее, – позвал сидевший у телевизора отец. – Что вы застряли в коридоре? Послушай, передают о выступлении Насера.

– Пойдём, – сказал я жене. – Послушаем, скажет он что-нибудь новое или нет.

Не сказал. Несмотря на победу, а не поражение, набор тезисов был тот же самый, что и в «Программе 30 марта» моей реальности.

– Чепуха это всё, – сказал я, – причём вредная. Ладно, мы пойдём к себе.

– Будем выступать на майские праздники? – спросила Люся. – На Новый год отказались, если откажемся сейчас, могут больше не предложить.

– Времени много, можем подготовить две песни.

– Гена! – раздался из-за двери голос отца. – Иди быстрее, Кинга убили!

Мы вместе вышли в гостиную и подошли ближе к телевизору.

– Видный борец за права темнокожего населения Соединенных Штатов Америки, – вещал диктор, – противник войны во Вьетнаме…

– Как это случилось? – спросил я.

– Возле его дома остановилась машина, и кто-то расстрелял из автомата и умчался. Представляю, что сейчас начнётся в Америке. Зря ушёл, передали, что завтра в Париже начинаются переговоры между США и Вьетнамом.

– Новости закончились, – сказал я. – Мы пойдём к себе.

– Из-за чего ты так взволнован? – спросила жена. – Из-за Кинга?

– Всё стало меняться, – ответил я. – Кинга убили сегодня в Монтгомери, а должны были убить в Мемфисе четвёртого апреля. И убили по-другому. Переговоры по Вьетнаму тоже начались раньше. Пока расхождения в мелочах, но они начнут нарастать.

– Всё равно полезно знать, как и что было! – возразила она. – Для того и писал, чтобы менялось. Заметил изменения у нас?

– Как я замечу, если в это время жил в провинции совсем другой жизнью? Но думаю, что большинство населения пока не заметило. Научные сведения на стадии ОКР или внедряются в производство, а реформы дадут отдачу только через год-два. То, что подготовятся к засухе, сократят армию, избегнут Чернобыля или проведут реформы, почувствуют миллионы. Кстати, в конце июня должны принять новый закон о браке, так что скоро закончится наше подполье. Будешь отгонять от меня студенток на законном основании, а мне не придётся бить морды ребятам.

– Кому я нужна!

– Между прочим, ты сказала эту фразу с сожалением!

– Ген, – она прижалась ко мне, – ещё два месяца – и мы с тобой перейдём на второй курс! Вот могла ли я мечтать о такой жизни?

– Держись за меня! – заявил я. – Ещё не то будет.

– А я и так держусь, – зашептала она мне в ухо. – Обеими руками!

– Если не уберёшь руки, я за себя не отвечаю! – сказал я, пытаясь вырваться. – Мама может в любой момент постучать в дверь!

– Вот поэтому нужно жить в своей квартире, – сказала она. – Что хочешь, то и делаешь.

Свою квартиру мы получили только через год, когда обоим исполнилось восемнадцать лет. Куратор переехал в другой дом, а мы заняли его двухкомнатную квартиру. К этому времени я написал пять книг, был принят в союз писателей и без напряга обставил квартиру мебелью. Занимались и песнями, выступая с ними на праздничных концертах. Учёба во ВГИКе давалась нелегко, но жилы не рвали, и Герасимов с Макаровой были нами довольны. С Брежневым и его внучкой по-прежнему встречались два-три раза в месяц, а вот Суслов меня избегал. Он больше не посылал за мной машину, и мы ни разу не встретились у Брежнева, хотя я знал, что он часто бывает в доме Леонида Ильича.

Друзей было много, а после того как дали квартиру, они стали часто проводить у нас вечера. Свой брак открыли вскоре после Нового года, сыграв свадьбу задним числом.

– Жаль, – сказал Люсе студент из нашей группы Олег Бежанов. – Когда Геннадий тебя бросит, учти, что я жду.

– Из-за чего ему меня бросать? – удивилась она.

– А где ты видела у артистов долгие браки? Почти у всех было по две-три жены, а то и больше. А я однолюб.

Таких однолюбов было ещё несколько. Вот известие о моей свадьбе не разбило ни одного сердца. Девчонки оказались практичней ребят. Видя, что я занят, они не допускали для себя ничего лишнего, поддерживая чисто дружеские отношения. По крайней мере, я о других не знал.

Консультации прекратились. Вслед за Сусловым от них отказался Грушевой, а последним понял их бесполезность Келдыш. Он, правда, и вытянул из меня больше других. Единственным человеком, которого иногда интересовало моё мнение, был Брежнев. Я не знал, следовал ли он в своей работе моим советам или нет. Именно Леонид Ильич в качестве новогоднего подарка сообщил о предательстве в Проекте и о том, что к американцам попали такие данные, которые не оставляли никаких сомнений в том, что мы как-то сумели заглянуть в будущее. А в феврале умер белорусский дед, и объект прикрытия был ликвидирован. Не прошло и месяца с того дня, когда сняли охрану, как в Асаново наведался корреспондент «Красной звезды». Он собирал материал о партизанском движении в крае, и кто-то посоветовал