Екатерина Голинченко - Мелодия Бесконечности. Симфония чувств

— Это ты окружному прокурору рассказывать будешь, — саркастически заметил азиат, помогая ему подняться, — а я с удовольствием на это посмотрю.

— Черт побери, но это правда! — Джон дернулся, и внутри всё скрутило от боли, — Я не делал этого! Я не убивал её!

Настроенный на философский лад, азиат заметил, подводя его к входной двери:

— Милый мой, кому она нужна, твоя правда, когда есть такой отличный подозреваемый? Я достаточно хорошо знаю людей. Полиции нужно закрыть дело, а журналистам нужна сенсация. И хочешь, я скажу тебе, какое объяснение будет для них более правдоподобным? Пока твоя жена была беременная, ты завел интрижку с другой женщиной, которая узнав, что ты собираешься вернуться к законной жене, решила тебя шантажировать — а ты избавился и от неё, и от проблемы — самым радикальным способом.

— Господи! И кто-то готов поверить в такую чушь? — Джон сплюнул с досады.

— Она звучит гораздо убедительнее твоей истории, согласись? — ехидно усмехнулся собеседник, — и молись, чтобы не нашлись свидетели, которые скажут, что последним, с кем видели девушку, был ты — иначе, у полиции появится к тебе очень много вопросов. Тебя подставили, а ты и повелся, как дурак, прости.

— И что я им скажу? — Джон оттолкнул его и сел на пол прямо в прихожей, обхватив голову руками, — Что Аманду убила шестисотлетняя демонесса в теле милого ребенка?

— Да, боюсь, что такое объяснение их вряд ли устроит… — с сожалением согласился азиат.

Голова всё ещё раскалывалась — то ли от пережитого, то ли, как последствие действия наркотика, которым опоила его Аманда:

— Грязь, какая грязь… И как меня угораздило вляпаться во всё это?

— В этом мире добро наказуемо, пора бы уже уяснить это, дорогой, — назидательно пояснил азиат.

— Как мне сказать об этом Маргарите? — Джон посмотрел на него взглядом полным мольбы о помощи и сочувствии.

Ондзи поднял его на ноги и настоятельно повел к выходу:

— Это разобьет девочке сердце. А о детях ты подумал? Достаточно даже подозрения, чтобы твое имя смешали со всей этой грязью — и что потом? Что будет ждать их?

— Но Маргарита имеет право знать правду. Кто же меня поймет, если не она? — покачал головой мужчина.

— Так, ну и сложную задачу ты мне загадал, — азиат серьезно задумался, щелкнув его по носу, — Замолчи и не мешай мне думать. Надеюсь, ты ничего не трогал в квартире?

— Я только пил кофе — Джон растерянно захлопал ресницами.

— Вы посмотрите на него — он только пил кофе, — азиат беззлобно захохотал, — Вопиющая неосмотрительность. Значит так, слушай меня внимательно, — оставив безуспешные попытки образумить сейчас Джона, он присел рядом. И принялся вещать, загибая для солидности пальцы, — Я делаю это ради неё — Маргарита не заслужила такого даже по твоей исключительной наивности. Сейчас я вызываю скорую, а ты запоминай всё, что я скажу, чтобы наши показания в точности совпадали: твоя машина сломалась, ты вызвал эвакуатор, а я как раз проезжал мимо по пути к Аманде — она не появилась сегодня в клубе, сославшись на плохое самочувствие, вот я и решил проведать её, подбросил и тебя заодно. Запоминаешь? Девушка нам показалась слишком бледной и мы посоветовали вызвать врача. Аманда согласилась и предложила нам перед уходом выпить по чашечке кофе, но тут ей стало резко хуже и она потеряла сознание — до приезда медиков она не доживает. На наше большое счастье, Лаура убивает похоже на инсульт — но для верности лучше бы вскрытие проводил Хадзама-сенсей и подтвердил причину смерти. Всё понятно? Повторять не нужно?

— Не нужно, — коротко кивнул Джон.

— И ещё раз повторю — молись, чтобы ни кто не видел, как ты входил с ней в здание, — одной рукой азиат пытался удержать Джона хоть в каком-то подобии вертикального положения, второй рукой он пытался набрать номер скорой.

Ещё более сильное потрясение они испытали по дороге домой после дачи показаний в полицейском участке — это была девушка на мосту…

Азиат от волнения чуть не впечатал автомобиль в столб, когда узнал в ней златовласую. Они и надеяться не могли, что так скоро отыщут её. Только Джон рассказал ему о том, что произошло с Даниэллой, и вот он видит её, готовую закончить жизнь самоубийством.

Я знаю, каково это — когда ты боишься собственных мыслей.

Им огромного труда стоило убедить патруль оцепления, что они знают её и могут попытаться помочь.

— Даниэлла, не делай этого, прошу, — Ондзи устремился к ней, но девушка выставила вперед трясущуюся руку, её бледное лицо было покрыто испариной, а глаза были безумными.

— Кто ты и что тебе нужно? — внутренние голоса нашептывали ей самые сокровенные страхи, что ей не суждено найти свое место в жизни и обрести счастье в этом мире, где никогда не примут таких, как она, и проклятие это коснется и её потомков. Она уже ни кого не узнавала и не понимала, что с ней происходит, заблудившись в самых пугающих уголках собственной души.

Жестом Ондзи остановил следовавшего за ним Джона и дальше продолжил путь один. Под удивленным взглядом голубых глаз он сначала перекинул одну ногу через ограждение, потом — вторую, затем медленно приблизился к девушке, протянув свою руку:

— Я не позволю умереть той, благодаря кому я смог почувствовать себя не демоном, а человеком — обыкновенным парнем, влюбленным в прекрасную девушку, — он был как никогда серьезен, и голос его дрожал, — И я понимаю, что ты чувствуешь, когда внутри тебя — нечто, что ты не можешь контролировать, что может причинить зло тем, кто нам дорог.

Я наткнулась на парадокс: если ты любишь до боли, боль уходит, и остается только любовь.

По щекам девушки потекли слезы, и она протянула свою ладонь в ответ.

Тогда он помог ей перелезть назад и передал в руки Джона.

В этот момент его позвали, и в толпе Ондзи увидел Решина:

— Волшебное дитя умножает силу леди, благодаря этому она смогла выдержать, — улыбнулся слепой, — Леди станет матерью будущего ангела, и твоя помощь была поистине неоценимой, — и звезды в вечернем небе засияли ярче.

Азиат достал свой телефон и набрал номер доктора, а златовласая вдруг согнулась, закричав от боли — пережитый стресс спровоцировал схватки.

А вскоре зал родильной палаты огласит детский крик, знаменующий приход в этот мир новой жизни.

— Привет, незнакомка, — улыбнулась с порога Маргарита, когда ей наконец разрешили навестить молодую маму с ребенком.

— Привет, напугала я вас, да? — устало усмехнулась златовласая, физически она была истощена, но морально она ещё ни когда не чувствовала себя лучше.