Демон на одну ночь - Валентина Ильинична Елисеева

подруге: на кого из старших студенток наложена столь опасная магия?! В списке билетов отродясь такого не водилось! Да и не снимет второкурсница смертельное проклятье, для неё это заведомо провальный билет, а для семикурсницы – реальный шанс не закончить курс обучения!

– Кому хватило бы сил его наложить? – глухо прозвучал басистый голос Вэнрайта, и Аманда мысленно застонала: что на этот раз учудили адептки академии, раз капитан явился прямо на экзамен?! Зельями на чёрном рынке торговали, дебоширили, приворотные чары на кого-то наложили, магические услуги нелегально оказывали? Хорошо хоть попались в лапы дракона, а не Магического Контроля, может, удастся обойтись собственным карцером, а не тюремной камерой. Хотя, если фраза про смертельное проклятье относится к их творчеству...

– Так чтобы мне не разглядеть – никому, – буркнула верховная. Пока Аманда силилась вспомнить, когда настолько усложнили учебную программу второго курса, подруга продолжила: – Что разыскали твои аналитики: родовые проклятья у семейства де Лорье дю Кюи де Суассон имеются?

– Родовые проклятья?! В министерстве Магического Образования совсем с ума все посходили? – проворчала Аманда и со стоном схватилась за гудящую чугунную голову.

Ей поспешили на помощь: окутали чарами, холодным воздухом, и сунули под нос обезболивающий настой. Придя в себя, она вспомнила мост, мучительную боль и полёт в бездну за ограждение, предотвращённый демонической силой. Габриэль сидел рядом с ней на постели, сжимая в ладонях её руку, с другой стороны восседала верховная, а на подушке пристроился Эскель, лижущий висок Аманды шершавым язычком. Остальные стояли полукругом у кровати. Вся нежить ей в печёнку, в её спальню никогда не набивалось столько народа. Целый консилиум собрался!

– Откуда такая уверенность, что на мне именно проклятье? – поинтересовалась Аманда.

– Зелье видимой старости давно пила? – вопросом на вопрос ответила верховная, протягивая ей зеркальце.

М-да, выглядела она так, словно выпила зелье буквально час назад. Магическое истощение и быстрое видимое старение – третий симптом смертельного проклятья. Наступает, когда то начинает прогрессировать. Приступы головной боли и потери сознания (которые день ото дня будут становиться всё чаще и продолжительней) укладывались в тот же диагноз.

В спальне повисла тишина. Габриэль крепче сжал ладонь своей невесты и отвернулся, пряча исказившееся горестным страданием лицо.

– Давайте рассуждать логически, – откашлявшись, сказала Вэллери Мэнс, сторонница стройно увязывать между собой все факты и обстоятельства уголовных дел.

– Давайте, – подхватил её без пяти минут супруг, судья Кэмпбелл. – Любое проклятье базируется на магии, и следов магии демонической я на мисс Карвет не вижу.

– Магией смерти на неё тоже не воздействуют, – авторитетно заявила Кэтрин Мирт.

– Проклятья не могут быть основаны на магии демонов и некромантов, это универсальный закон, – фыркнула верховная.

– У всякого закона есть область неприменимости, давайте действовать методом исключённого третьего, – предложил Кэмпбелл. – Итак, здесь собрались достаточно сильные Иные, чтобы уверенно утверждать: на мисс Карвет не воздействует магия смерти, магия вампиров, демонов и магия светлых ведьм, остаётся предположить, что проклятье создано из магии тёмной.

– Поскольку среди нас нет тёмных ведьм, способных увидеть чары тёмной магии, версию следует принять во внимание как соответствующую всем фактическим данным, – поддержала судью Вэллери Мэнс.

– Ещё есть магия земли эльфов, – прошипел Габриэль. – Да, она считается магией жизни, из которой не сотворишь смертельного проклятья, но, как указал судья, всегда может отыскаться феномен, не укладывающийся в рамки общих правил.

– Добавление принято судом, – кивнул Кэмпбелл. – Переходим ко второму звену логической цепочки: насколько я помню, проклятье должно иметь «спусковой крючок»?

– Да, оно увязывается на чувства человека. Иногда говорят, что проклятье приурочено к некому событию, однако это не корректно: проклятье может быть завязано на будущее событие, которое гарантировано вызовет у проклятого строго определённые чувства. То есть триггером для срабатывания проклятья всё равно служат чувства. Например, чувство страха у суккуба, явившейся перекусить не к тому демону, или её побуждение повторить сие действие. – Аманда укоризненно вздохнула, окружающие чуть улыбнулись, только из глаз Габриэля ни на миг не скрылась безумная тревога. – Самые сильные чувства, на которые надёжнее всего закрепить очень мощное и магоёмкое смертельное проклятье, это любовь и ненависть: они пересиливают даже инстинкт самосохранения и самый дикий страх.

– Полагаю, в нашем случае ненависть можно откинуть, – серьёзно заметила Вэллери. – Капитан, вернёмся к вашим аналитикам: пусть из всего собранного ими материала они отберут только те легенды, что связаны с любовью двух Иных, то есть «сказочных существ» в человеческих мифах и легендах.

– И пусть прошерстят историю всех ветвей родов Лорье, Кюи и Суассон на предмет, не погибали ли трагически невесты наследников рода, – велела верховная. – Поскольку наш граф ничего подобного не припоминает, то искать следует в далёком прошлом. Возможно, очень далёком... Демон, если тебе станет от этого легче, сними несчастное кольцо с пальца невесты – вижу, тебе бесполезно повторять, что неодушевлённый предмет не может переносить проклятья.

Родовой перстень Габриэль запер в ящик секретера и вернулся к невесте, с сожалением отмечая, что состояние её не улучшилось.

– Я тебе ещё припомню это неверие в науку, – бледно улыбнулась Аманда.

– Жаль, твоя наука не способна разрушить чары тёмной магии или хотя бы удостоверить их наличие, – сухо откликнулся Габриэль, вновь присаживаясь рядом и грея её руки в своих тёплых ладонях.

– Отчего же, просто надо грамотно выбирать поставщиков магических приборов, – фыркнула верховная, доставая из нагрудного кармана старинный, потёртый, местами оплавленный амулет. – Ещё вчера созвонилась с Ядвигой Коста, утром вампир в академию доставил. Снимай всё остальное, что на тебя навешано, чтобы не сбивать с толку артефакт противоположной нам магии.

– Ух ты! – восторженно ахнула Аманда, решительно садясь, протягивая руки к древней вещице и рассматривая начертанные на ней со всех сторон руны: знаки и схемы ведьминской магии были одинаковы для светлой и тёмной её разновидности. – Тёмномагический контактный определитель чар! Почти полный аналог нашего, только тут...

Подробный разбор различий прервало тонкое жужжание амулета. На нём ярко засветились чёрным агатовым огнём все руны, сложившись в