Рэйчел Винсент - Отданная Душа

Правда нависла большим, темным облаком на горизонте моего сознания. Я почти видела ответ, но отказывалась принять его. Отказывалась признать предстоящую бурю, разрастающуюся над моей головой, готовую омыть меня холодными, жестокими ответами, которых я хотела.

Я больше не хотела их.

Но мой отец только покачал головой.

— Они не успели вовремя. Мужчина за рулем другого автомобиля был врачом, но его жена ударилась головой о что-то, и он пытался ее разбудить. К тому времени, когда он пришел, чтобы помочь нам, все было кончено.

— Нет. — Я перемешивала макароны так сильно, что кипящая вода выплескивалась на плитку, шипя на плоской горелке.

Рука Нэша мягко опустилась на мою, хотя я не слышала когда он подошел, и я посмотрела наверх, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты умерла, Кейли. Ты знаешь, что это правда.

Мой отец снова кивнул, и, когда глаза закрылись, две молчаливые слезы покатились по его щетинистым щекам.

— Я вытащил сидение со стороны водителя. Когда я подобрал тебя, ты не издавала ни звука, даже когда твоя правая рука и нога были сломаны. — Его глаза открылись, и боль, отразившаяся в них, держала меня в плену. — Я держал тебя, как новорожденного, а ты просто посмотрела на меня. Тогда твоя мама вылезла из машины и взяла тебя за руки. Она плакала, но она не могла говорить, и я мог видеть истину на ее лице. Я знал, что мы тебя теряем.

Он шмыгнул носом, а я застыла, боясь, что если пошевелюсь, он перестанет говорить. Но еще больше пугало то, что часть меня действительно хотела его остановить.

— Ты умерла, прямо на обочине дороги, с тающим снегом в волосах.

— Тогда почему я все еще здесь? — Прошептала я, но я уже знала ответ. — Это было мое время уйти, не так ли? — Я включила кран и подсунула руки под теплую воду, очищая сыр между пальцами, затем посмотрела на своего отца. — Я должна была умереть, а вы вернули меня.

— Да. — Его голос сорвался, а лицо перекосилось от усилий сдержать слезы. — Мы не смогли этого выдержать. Она пела для тебя, и это была самое красивое, что я когда-либо слышал. Я едва мог видеть, я плакал так сильно... Но потом я увидел тебя. Твою душу. Маленькую и белую в этой темноте. Это произошло слишком рано. Я не смог отпустить тебя.

Я выключила воду и из ящика возле бедра схватила полотенце, вода капала на пол, пока я вытирала руки, затем я наклонилась над баром и уставилась на него.

— Скажи мне, как это случилось.

На этот раз он не колебался.

— Я заставил твою мать посмотреть на меня, чтобы убедиться, что она поняла. Я сказал ей, чтобы она позаботилась о вас. И то, что я собираюсь вернуть тебя. Она плакала, но кивнула, все еще поя. Таким образом, я вернул твою душу обратно в крошечном тельце. Ты уставилась на меня. Затем, с первым вдохом, вы запела.

— Я... пела?

Полотенце выскользнуло из моих пальцев и приземлилось на плитку, но я почти не заметила этого.

— Песню Душы. —  Мой отец сжал кулаками глазам, как будто физически сдерживал слезы, но его лицо все еще было мокрым, когда он снова посмотрел на меня. — Я думал, что это для меня. Мать  была тебе больше необходима, чем ты нуждалась во мне, и я был готов. Но пока я стоял, держа тебя, Жнец показал себя.

— Он позволит вам увидеть его? — прервал его Нэш. Я почти забыла, что он был тут.

Мой отец кивнул.

— Он стоял в траве, на обочине дороги. Он улыбнулся мне, этой жуткой немой улыбкой, как будто он знал, о чем я думаю. Я сказал ему, что я готов. Я отдал тебя маме, а ты все еще пела эту красивую песню. Я чувствовал себя так спокойно, думая, что последнее, что я хотел услышать, было  то, как ты поешь песню мне. — Он сделал паузу, и на этот раз слезы падали открыто. — Но я должен был знать лучше, потому что твоя мать не пела вместе с тобой.

Я смотрела через стол на своего отца, как будто загипнотизированная, забыв про ужин.

— Этот ублюдок взял вместо этого ее. — Отец ударил кулаком по плиткам достаточно сильно, чтобы встряхнуть весь бар, и его челюсть сжалась в ярости. — Он просто посмотрел на Дарби, и она рухнула. Я должен был схватить тебя, чтобы удержать  от удара о землю, когда она упала.

— Кейли, дыши, — сказал Нэш, потирая мою спину. В какой-то момент истории я прекратила дышать, и даже не понимала этого, пока Нэш не сказал.

— Она умерла из-за меня? — Мои руки сжались в кулак, и ногти впились в ладони.

— Нет. Малыш, нет. — Мой отец наклонился вперед, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. — Она умерла из-за меня. — Он взял меня за руки и не захотел отпускать их, даже когда я вяло потянула. — Потому что я настаивал на этой поездке. Потому что я свернул, чтобы избежать оленя. Потому что я не был достаточно силен, чтобы заставить его принять меня. Ничего из этого не было твоей виной.

Но ничто из того, что он сказал, не могло заставить меня почувствовать себя лучше. Я должна была умереть, поэтому забрали мою мать. И даже если бы не ее, то забрали бы моего отца. Или, может быть одного из людей с другого автомобиля. Суть в том, что я была жива, когда должна была умереть, и моя мать заплатила за это.

— Так... заимствованные время? — Я повернула ручку на плите, чтобы выключить ее, и перетолкнула кастрюлю на холодную горелку, действуя по привычке, потому что я онемела от шока. — Теперь я живу жизнью моей матери? Это то, что тетя Вэл имел в виду?

— Да. — Мой отец откинулся на стуле, давая мне больше пространства. — Ты будешь жить столько, сколько жила бы она. Но не волнуйся об этом. Я уверен, что у нее была бы очень долгая жизнь.

И вот, когда я заплакала.

До этого я сдерживалась, поскольку мою печаль затмевало подавляющее чувство вины, что я являюсь причиной смерти моей матери. Но мысль о том, какой долгой должна была быть ее жизнь... С этим я не могла справиться.