Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

И еще одну потерю пережила сегодня Мириэль: ее верного друга Олвика больше никогда не будет с ней рядом. Мириэль медленно побрела к башне, чтобы помолиться о душе снежного волка — друга, который никогда не обманывал и не предавал ее.

Юниэр больше не скрывался. Он встретил многих друзей в Роменне, и все были рады его возвращению, вздыхали, правда, по поводу его разлада с принцессой, но что делать, такова жизнь, с кем не бывает. Его не утешали их искреннее сочувствие и бодрые пожелания, но он не подавал виду.

Он получал настоящее наслаждение, помогая роменцам строить новое государство, и держал свое сердце открытым для каждого. Их надежды и мечтания были наивны и едва ли осуществимы, но без веры в жизнь не может быть и самой жизни, и не верящему в счастье никогда не стать счастливым. Если бы не отчуждение и неприязнь, которые вызывало у принцессы его появление, он был бы счастлив. В приятной суете подготовки к празднику они иногда встречались, но Мириэль делала вид, что не замечает его, а он больше не пытался напоминать о своем присутствии.

Роменцы заново заселяли Андуниэ, те, кто не желал признать Мелкора Богом и кто опасался Саурона, приходили теперь из других городов Эленны и просили прибежища в новом государстве. Сами же Верные редко бывали в Арменелосе. Амандил просил, чтобы они вели себя осторожно, потому что большинство нуменорцев ненавидели эльфов, а заодно и элендили.

Полномочия, которыми король наделил вдруг Верных, возмутили граждан, а свобода, которую они получили, пугала послушных обывателей. Амандил надеялся, что со временем люди привыкнут к новому порядку вещей, присмотрятся к элендили и увидят, что помыслы их чисты, а дела благородны. Они не оскорбляют и не убивают зря, не приносят кровавые жертвы. Увидев, как процветает Роменна и Андуниэ, как доброжелательны и искусны их жители, многие потянутся к Верным, а Саурон в конце концов окажется без поддержки. Со временем… Но будет ли им дано время?

Пока же в Нуменоре о новом государстве Верных ходили самые нелепые слухи, которые тревожили и печалили Амандила.

Вот и сегодня их гости, рыбаки из Окуньки, привезли новую порцию сплетен. Все они собрались за обеденным столом в ясеневом лесу. Общинные обеды, когда каждый выставлял все, что у него было, вошли в привычку в строящемся заново Андуниэ. В полдень прерывались работы, и люди собирались в тени ярких праздничных лесов перекусить и набраться сил.

Юниэр с радостью обнял давнего друга Греда, к ним подошли Лиэль и Исилдур, не так давно пользовавшиеся гостеприимством рыбака и удравшие из-под его крова. Тут же оказались Лотлуин и Мириэль. На этот раз, заметив Юниэра за тем же столом, она осталась против обыкновения.

Гред изменился за эти годы, видимо много горечи и разочарований выпало на его долю. Он стал ворчлив и недоверчив, всюду высматривал изъяны и был уверен, что все хорошее обернется тем большей бедой, чем больше довериться этому хорошему. Рыбак не верил в истории, которые сейчас пересказывал, но нисколько не щадил слушающих и не заботился о том, что портит им настроение.

В Нуменоре считали, что духи королей, которые навестили Черный храм, все еще находятся на Эленне и клубятся у склепов, а Верные своими чарами мешают им вернуться в мир, откуда их вызвали. От этого духи свирепеют и мстят людям. Заблудшему путнику несдобровать — если заметят, то обязательно растерзают. Гред отметил, что нашлись даже жертвы неприкаянных духов, поэтому редкие нумеронцы покидают свой дом после заката солнца, а к гробницам никто близко не подходит даже днем.

Рассказывали также, что Амандил, пока был пленником в замке короля, умудрился подсыпать их благодетелю яду. С тех пор Ар-Фаразон сам не свой, испытывает страшные муки, словно горит изнутри, а Саурон лечит его от этой напасти.

Говорили, что Валары обещали бессмертие тому, кто одолеет Саурона, и предвидели страшную войну, в которой падет жертвами много невинных людей.

Многие были уверены, что верховодит у Верных не Амандил и не Исилдур, посягнувший на храм, а колдунья, которая выдает себя за принцессу Мириэль. На самом деле она не человек, и никто не может выдержать ее взгляда. Живет она в старой башне Минастира, а любовник у нее — белый волк, который на самом деле могущественный демон-оборотень, и вся земля вокруг башни теперь заколдована. Ведьма же стремится к власти над всем Нуменором, ни больше, ни меньше…

Юниэр не смог сдержать улыбки при этих словах и бросил взгляд на принцессу, она нахмурилась.

— Мало им демона во дворце и в храме, изобретают себе все новых и новых, — воскликнул Исилдур.

— Да… богата фантазия людская на всякое зло… — согласился Лотлуин.

Многие спрашивали Мириэль, куда пропал ее белый волк. Она уклончиво отвечала, что его больше нет… и не будет с ней рядом, а почему не объясняла. Так что сущность Олвика и его исчезновение стали поводом для пересудов. Хуже было бы, узнай они, что Юниэр носил шкуру зверя. Тогда и Верные погрузились бы во тьму суеверий об оборотнях и ведьмах.

Только Лотлуин знал всю правду и, как мог, утешал Мириэль. Теперь он понимал, почему Олвик так невзлюбил его, и подумал, что следует быть осторожнее с Юниэром, который совсем недавно вызывал у него симпатию и искреннее расположение. Они оба были очень популярны в Роменне, к ним тянулись люди. Наделенные в равной мере мужеством, благородством и полным отсутствием зависти, они не могли возненавидеть друг друга, но и сблизиться не могли.

Наступил долгожданный праздник Благодарения, к которому с энтузиазмом и пылом готовились Верные. В лучших нарядах в предвкушении торжества собрались они в назначенное время на Менелтарме. Но не только радость освещала их лица, где-то глубоко пряталось сомнение в реальности происходящего. До недавнего времени они и помыслить не могли о том, чтобы открыто собраться даже в Роменне, а восхождение к алтарю Эру каралось смертной казнью. Но вот они здесь, не надо больше прятаться и держать мечи наготове, если придется защищать свою честь. Они — новое Государство Верных, а Эру их Бог.

Каменные скамьи заполнились людьми. И тут, и там знающий мог различить эльдаров: оказывается не так уж мало их осталось в Нуменоре. Все расселись, угомонились, и на какое-то время на Менелтарме воцарилась торжественная тишина. Стройные девушки, едва дыша, проникнувшись важностью возложенной на них миссии, воскурили благовония на алтаре Эру. Чудный вечер ласкал теплом и мягким светом. Проникновенно зазвучали арфы и скрипки, провожая в путь ладью опаленной зноем Ариэн. Задумчивое состояние собравшихся прервал звонкий голос менестреля: