Дина Лампитт - Изгнание

«Мои дела еще никогда не были так хороши», – писал Карл I королеве.

Это же он сказал своим генералам, отправляясь с ними на охоту.

– Но как же ты? – спросил Джоселин у Николь. – Я не могу просить тебя присоединиться к нам, учитывая твое состояние.

– Почему бы и нет? Ведь мне останется только одно – вернуться в Маркет-Хорборо и составить компанию другим женщинам. А я, дорогой мой, хочу, чтобы ты был рядом, когда наш ребенок появится на свет. Такова традиция нашего века, не знаю, как принято в вашем веке. Значит, мне необходимо вплоть до родов находиться рядом с тобой.

Джоселин нервно расстегнул кружевной воротничок:

– Мой Бог! Я просто свалюсь в обморок!

– Ну, не будь таким рохлей!

– А что это значит?

Так, смеясь и поддразнивая друг друга, они отправились на королевскую охоту. Но все-таки в поведении Джоселина проскальзывала легкая грусть, которую не могли развеять никакие развлечения. Он ничего не говорил жене, но Николь догадывалась, что он скорбит о смерти Сабины и Карадока, и душа его полна печали, которой он не может поделиться даже сней. Все же она решила осторожно заговорить с ним:

– Мне кажется, я понимаю то, что ты чувствуешь. Один раз, когда Миранда была в опасности, и я думала, что она умерла, я очень остро почувствовала горечь утраты. А что касается Карадока, он был тебе не просто другом, ведь так?

Джоселин бросил на нее быстрый взгляд:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я знаю, он был твоим братом. Мирод сказала мне.

– Что? Зачем она это сделала?

– Она, как и ты, очень переживала его гибель, и, наверное, ей было необходимо поделиться с кем-то своим горем.

Джоселин вздохнул:

– А из-за Сабины она так же переживала?

Это был опасный вопрос, но Николь честно ответила на него:

– Она была просто в ужасе от того, что такая молодая и красивая жизнь закончилась столь трагически.

Джоселин отвернулся и задумчиво посмотрел в окно:

– Молю Бога, чтобы душа моей дочери покоилась с миром.

Фраза была такой странной, что Николь решила больше ничего ему не говорить. Каким-то неуловимым образом муж дал понять ей, что в глубине души он догадывался о той черной силе, которая жила в Сабине, и лучшим доказательством этого была вся жизнь его дочери и сама ее смерть. Однако она не стала продолжать разговор.

Когда десятого июня они добрались до Фозлей Парк – огромного поместья, все еще принадлежавшего королю, Николь написала Джекобине, сообщила ей, где она находится, и попросила ее передать это Эммет. Потом она позаботилась о том, чтобы ей нашли акушерку и поселили в одном из домиков в Фозлей. Сделав все это и немного успокоившись, она отправилась на прогулку, наслаждаясь погодой, в то время как король и его окружение охотились в лесу. Однако ей так и не удалось родить своего первенца в спокойных домашних условиях.

Одиннадцатого июня, во время обеда, прискакал один из королевских слуг и сообщил, что армия сэра Томаса Ферфакса стоит всего в двух милях. Король тут же послал разведчиков, чтобы те узнали, правда ли это, но все подтвердилось еще до их возвращения. Армия роялистов, расположенная рядом с Бурроу Хилл, заметила странных всадников, которые тут же пустились в бегство, как только они увидели, что их обнаружили. Самое худшее было то, что королевская конница в этот момент прохлаждалась, а кони мирно паслись неподалеку.

– Конечно, они сообщат своим, что мы совершенно не готовы к сражению, – мрачно заметил Джоселин, вернувшись через час после совещания в Фозлей Парк.

– Что же теперь будет?

– Король решил, что нам срочно надо сниматься с лагеря. Мы как можно быстрее отправляемся обратно в Маркет Хорборо.

– О, Господи! – воскликнула Николь.

– Ты хочешь взять акушерку с собой?

– Нет, ты прав, мы должны уехать, и как можно быстрее. Когда я доберусь до Эммет, она сделает все необходимое.

– Мы отправимся, как только все солдаты будут готовы.

Все знали, что враг находится очень близко, и это делало атмосферу напряженной. Не успев как следует подготовиться, уже через час войско тронулось в путь. Николь чувствовала себя ужасно, она никак не могла найти нормального положения, в котором ей было бы удобно сидеть. Принц Руперт (Джоселин был занят с королем) помог ей забраться в королевскую карету, которая была приготовлена специально для нее.

– Я пошлю в Маркет-Хорборо гонца, он предупредит вашу служанку, – пробормотал принц. – Девушка встретит нас по дороге.

– Это очень благородно с вашей стороны.

– Будь это даже мой ребенок, это все, что я мог бы для вас сделать.

– Но это не ваш ребенок, – ответила она, посмотрев ему прямо в глаза.

Его выразительные глаза вспыхнули:

– Я это знаю. Просто я решил, что в одну из тех ночей с вами могло произойти то же самое, Арабелла.

– Что вы подразумеваете под теми ночами?

Он отвернулся.

– Ничего. Просто помните, что я всегда остаюсь вашим преданным слугой, – с этими словами принц перешел в начало колонны, но даже издалека его можно было узнать по ярко-красной шляпе.

Они ехали весь день и всю ночь, экипаж так трясло, что Николь боялась, что может родить каждую минуту. К вечеру тринадцатого июня она почувствовала тупую боль внизу живота. Они приехали в деревню Нэзби, которая находилась в двух милях от Маркет Хорборо, откуда уже прибыли остатки королевской армии и все женщины. Каково же было потрясение Николь, когда она обнаружила, что ни Джекобины, ни Эммет, не говоря уже о ребенке, среди них не было.

– А где Джекобина Джермин? – спросила она жену одного из офицеров, когда они устраивались на ночлег.

– Я думаю, она отправилась за акушеркой, чтобы взять ее с собой, но вряд ли кто-нибудь согласится, кто захочет рисковать?

– А что, разве завтра будет сражение?

– Да. Принц сначала хотел дождаться Георга Горинга с его армией, но потом согласился со всеми, что лучше самим принять бой, чем убегать от врагов.

– О, Боже! Я надеюсь, что они успеют пробраться к нам.

Женщина ласково посмотрела на нее:

– Не беспокойтесь, кто-нибудь поможет вам родить.

– Но мне бы очень хотелось, чтобы это была Эммет, – жалобно сказала Николь и повторила то же самое Джоселину, когда он с наступлением темноты пришел к ней. Вид у него был угрюмый.

– Я не могу так рисковать твоей жизнью и жизнью ребенка. Лучше я отправлю тебя в Маркет-Хорборо. Там тебе будет обеспечен уход, – сказал он.

– Но я же могу разминуться с Эммет.

– Это необходимый риск, на который мы должны пойти.

В эту ночь она уговорила его остаться с ней, все ее тело ныло, она никак не могла найти удобного положения и желала только одного – чтобы земля разверзлась и поглотила ее, ей было почти так же тоскливо, как перед сражением при Марстон-Муре. Руперт просидел до рассвета со всеми королевскими военачальниками, среди которых был и король. Как и они, Николь встретила рассвет, так и не сомкнув глаз, нещадно болела спина, а тело было так велико и неуклюже, что она никак не могла улечься на узкой походной кровати. Она завидовала Джоселину, который беспробудно спал, одетый, на соседней кровати. Проснувшись, он посмотрел на нее: