Выкупленная жизнь (СИ) - Натали Лавру

в его руке я поняла, что он уже прочитал мою записку. В целом его состояние было в пределах нормы.

После смены я заглянула к Дилану: он спал, но стоило мне прикоснуться к нему, как он тут же открыл глаза. Выглядел Дилан неважно, весь бледный, в холодном липком поту, дышал тяжело.

Речевая способность уже вернулась к нему, наркоз полностью отошёл. Он пожаловался на головную боль, тошноту и тяжесть во всём теле, я успокоила, что так бывает со всеми после операции на сердце. Однако, несмотря на самочувствие, ему хотелось поговорить:

— Мне снилась ты.

— Что я делала в твоём сне? — спросила я, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Мы гуляли по берегу моря.

— Я очень рада, что ты проснулся.

— У тебя глаза красные. — заметил он.

— Что, так заметно?

— Да.

— Ужас… Сейчас выйду на улицу, буду пугать людей… — разревелась я.

— Перестань. Диана… — он чуть сильнее сжал мою ладонь.

— Прости… Я так перепугалась за тебя… До сиз пор не верится, что главный кошмар остался позади.

— Не надо извиняться. Это я тут лежу, весь в трубках и катетерах. Хорошо, что жив остался… Надо было послушать тебя. Теперь всё будет хорошо. Иди домой, отдохни.

— Угу… Завтра в 9 утра уберут дренажные трубки у тебя из груди, это быстрая процедура, я приду раньше и помогу тебе.

— Хорошо, а то мне не нравится, когда меня трогает кто-то чужой. — попытался улыбнуться он.

— Я тебя не оставлю. А теперь постарайся уснуть. — я собрала вещи, поцеловала его и вышла.

На душе у меня стало спокойней: он уже мог реагировать на шутки и явно не собирался умирать. Когда я сказала, что с утра приезжали его родители, Дилан попросил не пускать их к нему, объяснил, что не хочет видеть никого, кроме меня.

Когда я уже подъезжала к дому, позвонил один из верховных и сообщил, что я как можно скорее должна отправиться в Верхний Волчок и попросить прощения у Егора, которому сказала, что девочка, предназначенная для него, никогда не родится. Я пообещала сделать это в ближайший выходной, хотя не понимала, что за срочность. Честно говоря, самым важным для меня было как можно больше времени проводить с Диланом.

В пятницу я, как и обещала, примчалась в больницу ни свет ни заря и сразу направилась в палату, где лежал Дилан. Ночью мне приснилось, как Дилан просит, чтобы я осталась с ним и никуда не уходила, помню, что в его взгляде и словах читалось отчаяние, мне стало страшно за него, а когда я проснулась, ощущение страха осталось.

Он ещё спал, поэтому я решила зайти к дежурному врачу и спросить о состоянии Дилана, мне сказали, что всё без изменений.

Когда я вернулась к нему снова и взяла его за руку, он открыл глаза.

— Извини, не хотела тебя будить. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Только кошмары снились.

— Это нормально.

— Меня опять усыпят? — спросил он, имея в виду назначенную на 9 утра процедуру.

— Трубки снимут прямо здесь, это быстро, но потом необходимо будет поспать. Тебе нужно принимать препараты, чтобы закрепить результат операции.

— Мне от них становится плохо.

— Это ненадолго, тем более, реакция организма теперь должна быть более мягкой, ты уже давно не принимал транквилизатор, и на время приёма препаратов для сердца мы откажемся от них.

Пришёл врач и отправил меня в приёмный покой, осматривать вновь поступивших. В палату к Дилану я попала только после окончания рабочего дня:

— Привет, вот и я. Как дела?

— Мне плохо. — простонал он. Его голова моталась из стороны в сторону, как бы в знак протеста против боли.

— Скажи, что у тебя болит? Сердце?

— Всё болит. Меня накачали какой-то дрянью.

— У тебя плохая переносимость препаратов, потерпи немного, всё пройдёт.

— Я хочу пить. Не могу больше… — он снова застонал.

— Тише-тише, старайся дышать полной грудью. Я что-нибудь придумаю. — я погладила его по голове. — Скоро вернусь.

Разговор с дежурным врачом ничего не дал, тот решительно отказал мне в просьбе, в придачу ещё и выругал за то, что сама не понимаю, о чём прошу, и отвлекаю его по всякой ерунде.

Я стояла посреди коридора, кусала губы и думала, чем помочь Дилану. Мимо прошли две знакомые медсестры и пошутили, что у меня теперь круглосуточные смены. Внезапно мне в голову пришла идея: приготовить отвар из живицы. В итоге я села в такси, сделала всё, что хотела, и вернулась обратно в больницу.

На душе стало спокойней, когда Дилан выпил ещё тёплый отвар из бутылки. Ему практически мгновенно стало легче.

— Чудо-травка. Спасибо.

— Никому не говори, что что-то пил.

— Ты просто преступница. Я нас не выдам. — улыбнулся он. — Завтра мне ждать тебя?

— М-м-м… Дело в том, что мне позвонил верховный и сказал срочно ехать в Верхний Волчок к Егору. Это мальчик, который предназначен для… — я не закончила фразу.

— Не понимаю, зачем тебе туда ехать? Ты снова что-то скрываешь?

— Я сказала ему, что этот ребёнок никогда не родится. А у парня никого нет,