Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена - Екатерина Стрелецкая

внимание на себя, я немного поправила состояние барона Эренбаха, оставив рекомендации по тому, как с помощью сиприн поддержать здоровье. Старый вояка не жаждал вечной жизни в отличие от короля. Зато несказанно обрадовался тому, что на некоторое время перестанет быть обузой для родных и успеет привести в порядок те дела, которые задумал, но оказался неспособен довести до конца из-за беспокоящих всё чаще старых ран. Он когда-то дослужился до звания генерала, участвовал в боевых действиях и ушёл в отставку, почувствовав, что пора уступить дорогу молодым. Если бы не острая необходимость успеть до полуночи добраться до графа Ландерса, с удовольствием продолжили бы общение с этим потрясающим человеком.

Ойген действительно подделал подпись барона Эренбаха, чем вызвал неописуемый гнев у старика. Оказывается, не появись я с расписками, мой уже дважды бывший муж всё равно попал бы под подозрение с фальшивой распиской. В погоне за крупной наживой он серьёзно просчитался: об ухудшении здоровья главы семейства информацию долго скрывали, и на званых вечерах тот появлялся буквально на несколько минут, чтобы соблюсти приличия, а затем удалялся тут же отдохнуть. Таким образом, просидеть несколько часов за игральным столом в тот день, когда якобы была составлена расписка, однозначно был уже не в состоянии. Подтвердить это легко могли заключения семейного лекаря, который вёл подробные записи на каждого своего пациента. Так что Ойген нажил серьёзного врага в лице барона Эренбаха, захотевшего собственноручно размазать по стенке «зарвавшегося юнца». Еле смогли упросить старика просто поспособствовать разорению Майеров.

Здесь у меня сработала не только старая присказка «Хочешь наказать врага – лиши его самого дорогого», но и желание не подпустить к нашим с Вильгельмом землям чужаков. Ведь земли Верберов, должные перейти под управление моего мужа, по-прежнему граничат с принадлежащими Майерам. Лишившись «кормильца», Доротея начала бы потихоньку закладывать и распродавать всю недвижимость по кусочкам, чтобы не только выдать дочерей замуж, но и сохранить привычный образ жизни на прежнем уровне. Мы же решили сыграть «втёмную»: с учётом того, какой ущерб присудят Вильгельму, взять не деньгами, а землёй, остальные угодья согласился выкупить «с молотка», когда начнутся торги, через своих поверенных барон Эренбах.

Вырученной с аукциона суммы должно хватить, чтобы рассчитаться с остальными «пострадавшими» от мошеннических действий Ойгена, включая графа Ландерса и семьи Вайлет. По предварительному соглашению, оформленному по всем правилам, несмотря на поздний час, земли, которые барон Эренбах запросит в качестве компенсации, а также выкупленные им, отойдут к нам с Вильгельмом. Просто на протяжении нескольких лет будем погашать долг, договорившись о рассрочке.

На первый взгляд сделка была не очень выгодна барону, ведь с недвижимости можно получить доход намного больше, чем с купли-продажи, но здесь сыграла свою роль удалённость земель Майеров. Таким образом, для наведения порядка и должного контроля потребуются вложения, а так деньги станут перечисляться Вильгельмом на специальный счёт, открытый на имя младшей дочери барона. К тому времени, когда девочка достигнет совершеннолетия, она окажется обеспеченной приданым, намного превышающим затраты её отца на выкуп земель Майеров. Поздний ребёнок, последняя радость и гордость барона Эренбаха. Сейчас девочке семь лет, следовательно, у нас в запасе одиннадцать, чтобы окончательно рассчитаться. Даже при самом неблагоприятном раскладе мы рассчитывали исполнить все обязательства в течении шести-семи.

Хоть состояние здоровья барона Эренбаха и оставляло желать лучшего, но ум его был по-прежнему остр. Старик быстро просчитал все варианты, прикинул свою выгоду и поддержал наш план по разорению Майеров. Несмотря на то что титул барона по иерархической лестнице титул барона ниже графского, влияние в обществе Эренбаха намного сильнее Ландерса. Как из-за привилегии, так и вследствие боевого прошлого. Мы не зря начали переговоры с самого серьёзного игрока. А то, что своим появлением избавили от будущих хлопот наследников барона, связанных с судебными тяжбами из-за долговой расписки, и дали надежду с помощью сиприн чуть задержаться на этом свете.

Естественно, союз с бароном Эренбахом во многом зависел от того, согласится ли на нашу схему граф Ландерс. Но в конечном счёте тот тоже поддержал нашу идею. Договорённостей удалось достигнуть тем же путём, что и с бароном Эренбахом. Убрав часть последствий перенесённого инсульта, оставила ему оставшуюся половину бочки с сипринами. Ещё и к господам Раннеборгу и Гринбергу порекомендовала обращаться за консультациями по поддержанию здоровья. Граф Ландерс взял на себя роль переговорщика со всеми, чьи имена были указаны в расписках. Да, потом уже выяснилось, что некоторые действительно проигрались Ойгену, но по сравнению с тем куском, который хотел урвать с двух наших союзников мой бывший муж, это было ничто.

Барона Майера рвали на куски в суде так, что уже после первого заседания он переехал из выделенных ему покоев обратно в темницу. Король посетил всего первое слушание, узнав на котором о нашем бракосочетании с Вильгельмом, покидая зал, прошипел, что со своим даром загоню в могилу Вангера быстрее, чем ему самому хотелось бы того. Его Величество имел серьёзный зуб на всех «привилегированных», видя в них опасность для себя. Видимо, слишком много грешков таилось за его чёрной душой, не желающей расставаться с властью до самого последнего вздоха. Даже попытка уколоть меня, что теперь осталась не только без своих родовых земель, но и даже охотничьего домика вместе с Зауберерским озером, не удалась. Господин Вильдермар не зря получал своё жалованье: едва было отменено решение суда, основанному на поддельной долговой расписке, Вильгельм прямо в зале суда подписал заранее составленную дарственную на моё имя в качестве свадебного подарка. Так что охотничий домик со всеми прилегающими территориями снова стал моим.

Естественно, Ойген во время заседаний старался изо всех сил настроить судей против меня, в том числе обвиняя в краже расписок. Однако его быстро заткнули, напомнив, на какую сумму штрафов за оскорбление баронессы Вербер-Вангер он уже «накричал», но ещё больше должен будет заплатить барону Эренбаху и графу Ландерсу, опорочив их добрые имена своими гнусными подделками. Это передо мной и родственниками Ойген плакался, что разорён, а на самом деле при обыске нашли несколько тайников с дорогими украшениями и драгоценными камнями высшей пробы. Большую часть из всех схронов получила семья Вайлет в качестве компенсации за моральный ущерб и доведение Линды до сумасшествия.

Любовница Ойгена спокойно перенесла потерю уже второго по счёту ребёнка, а вот осознание, что осталась ни с чем, окончательно лишило разума. Рухнули все мечты о выгодном замужестве, блистании при дворе и так горячо любимых ею балах. Не знаю, в какое именно заведение поместил сестру барон Вайлет,